Первые три… не могу сказать. Темнота средней степени, — выношу вердикт.

Мне кивают, и тут же выводят трёх обеспокоенных, ничего не понимающих человека обратно.

И вот как здесь сказать? Они плохие, потому что не любят котят, любят подворовывать, изменяют жене, или готовы предать страну и убить своих товарищей в спину⁈ Здесь нельзя сказать наверняка.

В отличие от следующих трёх.

— Эта женщина, старик и парень практически чисты. Возможно, когда-то леденец у ребёнка отобрали. Не больше. Не вижу в них сильного зла.

Мне снова кивают, и эту троицу также уводят обратно.

И теперь я смотрю на последних двух. Ну да… а бывает вот такое.

— Напрочь гнилые, — говорю я, — Не знаю, что они совершили или хотят, но я думаю, они гарантированно отправятся в ад.

Это не просто плавающая темнота в душе, как было с первыми тремя. Это напрочь прогнившее дерево с человеческим обликом. Нельзя выпускать к людям.

Это был старик и женщина. И именно они при взгляде в мои глаза сильнее всех поджались и содрогнулись. Они это ощущают. Они знают, что я на них смотрю. Они ощущают дискомфорт за темноту своей души!

— Понятно, — вздыхает мужик, который был ответственен за текущий проводимый суд, — Господин Кайзер, можно вас?

Они, кстати, не знают, что я буквально наследник Германии. Сейчас мы придерживаемся легенды, что я иностранец-аристократ с германскими корнями. Но в целом так оно и есть. Просто мы не уточняем, что во мне аристократичного.

Мы с мужиком прошли в другое помещение, и оба присели за стол.

— Михаэль, скажу честно, до текущего момента всё это была проверка. Экзамен.

Я вскидываю бровь.

Что?..

— Да, я вижу ваше удивление. Два дня мы проверяли ваши способности определять. Надеюсь, вы не в обиде, что мы использовали вашу доброту фактически не по назначению, и простите нас за сомнения. Я думаю, вы должны понимать всю специфику.

Я протяжно выдыхаю. Причём специально выдохнул так, чтобы они поняли моё недовольство.

Два грёбаных дня… мне просто не доверяли? Вы издеваетесь⁈

Но я достаточно взрослый, чтобы не делать поспешных истерик

— Последние двое, которых вы окрестили прогнившими — им уже была назначена казнь. Первые трое действительно совершили преступление. А двое посередине преступление не совершали, а просто отказались продолжать бой, понимая, что их психика не выдерживает. И каждый раз… вы определяли всё идеально!

— Ва-а-ау… нифига-а-а… — протянул я.

— Да вы… вы сошедшее с небес чудо! Я никогда не видел ничего подобного! — он махнул руками, — Господин Кайзер, от лица нашей тюрьмы — я приглашаю вас официально на нас поработать!

— Blyat, niet.

Это уже настолько ни в какие ворота, что у меня вырываются крайне плохие слова. Хорошо, что здесь их не понимают.

Я спрыгиваю со стула и тупо иду на выход.

— Погодите, постойте! — подскочил следом мужик с седыми боками.

— Кыш! Брысь. Отвалите! Я шёл помочь в паре дел, а не разгребать военные проблемы!

— Но ведь…

— Да отвали ты! — процедил я, — Просто. Оставьте. Меня. В покое! Сколько можно пытаться мной воспользоваться!

— Но это ведь ваше призвание! Это ваша судьба!

И тут меня переклинило.

— Ха?.., — я медленно поворачиваюсь, ощущая как во мне закипает, — Да откуда тебе вообще знать что-то о моей судьбе? — едва не прорычал я, — Моя судьбы быть сраным инструментом в руках взрослых, или что⁈ Да меня КАЖДЫЙ пытается на цепь посадить!

Но мужик отступать не собирался.

— Ты ВИДИШЬ гниль в людях. Ты МОЖЕШЬ спасти их от несправедливости! — он смело шёл в конфликт, — Это в твоих силах, твоих руках, Михаэль! Нравится тебе это или нет, но поверь, когда ты повзрослеешь — ты часто будешь думать, а не сидел ли ты сложа руки. Никому это не нравится, но люди — ответственны за бездействие!

Я ничего не отвечал, внимательно и пристально глядя ему прямо в серые глаза. И он это… чёрт возьми, прекрасно видел.

— Я не предлагаю тебе всё делать за нас. Не предлагаю тут сидеть каждый день! Просто… хотя бы… — выдыхает он, пытаясь успокоиться, — Просто хотя бы помогай, как будет время, — он устало садится, — Случаи, когда казнят невиновного — очень редки, но… бывают. И ты, Михаэль Кайзер — гарант, что такого просто не случится.

Я протяжно выдыхаю, сжимая кулаки.

Чёрт… ну чё-ё-ёрт! Почему в голову лезут слова Мученика? Почему мне стыдно перед Юстицией?

Да грёбаный!

— Мы просто, хотя бы, будем показывать тебе осуждённых на казнь. Ты рекомендован самим Императором, так что… — он говорил тихо и задумчиво, — Мы тебе доверимся. Юноша, ты спрашиваешь, какая твоя судьба? У тебя их много. Но одну я вижу явно, — он поднял глаза, — Ты — Живой Трибунал.

Я стоял, молча смотря на него в ответ. Повисла тишина, которую прерывали лишь мои нервные постукивания ногой по полу.

Огонь во мне утих, Гневу не дали пробудиться. Вместо этого были лишь мысли.

Я думал… думал… думал…

«Мученик топтал ноги до костей, идя к Разлому. А я не могу выделить пару грёбанных дней?..»

— Да каааааааааак вы меня все задолбали, — протяжно взываю я, разворачиваясь, — Чтобы через два дня все на казнь были здесь!

— Е-есть!

* * *

Дурацкий день. Устал. Очень устал! Сначала эта бумажная волокита, потом эти заключённые…

Мама-а-а-а, я просто хочу играть в игры и щупать девоче-е-ек. Мне больше ничё не наааадо. Уааааа.

— Помогите… — пробурчал я в подушку, лёжа как звезда.

Уже был вечер, почти ночь. Пора ложиться спать. Ну, я и планировал! Родителям позвонил, деда не нашёл, покушал зубочистки, и уже готовился отъехать в мир снов.

Но планы поменялись.

*Бз-з-з*, — зазвонил телефон.

Я поворачиваюсь и одним сонным глазом смотрю в экран. Кто это?.. Я же уже звонил маме… причём с видеозвонком.

— Алё?..

Я случайно нажимаю на иконку камеры, и моё сонное лицо высвечивается в углу, тогда как на весь экран появилась…

Катя. Она снимала себя снизу и очень хмурилась.

— Эм… алё? — спросила блондинка с тёмными бровками, — Чего так темно?.. Господи, какой ракурс уродский, — она резко подняла камеру.

Я два раза хлопаю ладонью по ляшке и свет включается.

Катя вскидывает брови.

— О… о, живой. Ха-ха! Господи, какой ты страшный…