Но как бы то ни было, фея вскоре прокричалась и упала на колени, заплакав.

Генерал осторожно подвинул руку. Замерев, когда от его пальцев до крохотной девчонки осталось чуть больше пяти сантиметров. А фея подняла глаза, всхлипнула и молча улетела.

— Да уж, — пробормотал под нос Пётр Алексеевич, проводив взглядом крохотное создание.

А вот вторая осталась. Она некоторое время молча стояла, а затем неспешно подошла поближе и показала на сородичей, а потом на людей. Потом сделала резкие жесты, словно брызгает водой или резко раскрывает окно.

И выжидательно посмотрела на человека.

— Не понимаю, — проговорил тот, покачав головой.

Фея ненадолго застыла, затем быстро взлетела, возвращаясь к своим, а потом случилось интересное. После короткой паузы создания оживились, и несколько полосатых девчушек, зажужжав крыльями, стали разлетаться по поляне перед домиком. Словно осы-фуражиры, которые проводят разведку местности.

Генерал снова закрыл глаза, подперев голову рукой.

Мысли зашуршали, выдавая самый логичный вывод. И по всему выходило, что в первую очередь кровь — это не дар, кровь — это знак серьёзности намерений. А дар может дать только наделённый силой.

Маг. Жрец. И тому подобное — что вполне логично.

Если же касаться простых людей, то для передачи силы их банально должно быть много.

Очень много.

И всё же из доклада Сизова выбивалась деталь: дух луга потребовал от прапорщика силу и тут же разрядил конденсатор подствольного прибора. Значит, есть возможность передать энергию техническим путём.

Но для этого надо просто к конденсатору припаять мощный резистор. А что до столба — вечером подумаем. Может, и получится его осыпать пеплом.

Генерал открыл глаза и встал.

— Дежу-у-у-рный! Собирай личный состав. Будет окопы рыть. На случай взрыва. И приказываю: фей не трогать даже пальцем! Пусть делают что хотят.

* * *

— Я готов! — громко произнёс Стаканишт, слегка попрыгав на месте, чтоб расправились складки ткани. Теперь же на нём была новая, пахнущая чем-то алхимическим одёжка, словно та лежала на полке в амбаре вместе с зельями. Эту одёжку совсем недавно принёс посыльный зверомуж.

А Шарлотта глядела на него по-прежнему угрюмо. Видит Небесная Пара, она проклянёт пришлых, если они не сдержат слово.

— Вы обещали, что сперва поможете мне, — проговорила девушка, вставая с края кровати, шмыгая носом и поправляя перевязь со шпагой и пояс, где висели волшебная палочка, кошель с хрустальным шаром и ножны с кинжалом.

Из-за мытья в механическом сундуке серебро клинка слегка помутнело и потемнело, потому придётся его вечером полировать.

Ну кто же знал, что зелье столь сильно, что ест металл. А ведь в подсказках тинифона не было того, что серебро мыть нельзя.

«Дурное зеркало, это всё из-за него», — долго бурчала юная волшебница, когда собиралась в дорогу.

А ещё в петельку на перевязи был затянут пистоль Максимилиана, на курке которого виднелась «пастикавая стяжка» с печатью, что не мог стрелять. Глупости всё это, Шарлотта могла поджечь порох прям в стволе и без кремня. Так что здесь халумари просчитались, что не могло не радовать девушку, а то пришлые всё время мнят себя самыми умными.

— Конечно, — протянул полосатый халумари и открыл дверь наружу, предлагая юной волшебнице выйти.

Шарлотта, ища поддержки, обернулась на баронета, и тот улыбнулся и осенил свою спутницу святым знаком.

— Иди, Ли-Ли. Я побуду здесь. Покажу жрице огня, как пользоваться ванной и постирочным сундуком. И прослежу, чтоб ничего не украла, — проговорил он, важничая. Ведь барона здесь нет, а баронет по табелю о рангах Королевства выше всех присутствующих.

Девушка кивнула, а Максимилиан подмигнул в ответ и послал ей воздушный поцелуй.

Опять глупости, но вот эти глупости Шарлотте нравились. Юная волшебница изо всех сил старалась быть суровой и непроницаемой, но щёки предательски покраснели.

Она отвернулась от Ми-Ми и скользнула взглядом по крепкой жрице. Была бы на её месте дворянка, то потребовала бы сатисфакции. В этом случае Максимилиану полагалось бы найти поединщицу, и пришлось бы Шарлотте самой биться с этой громадой без надежды на победу. Она же на полголовы выше девушки. И весит на десяток фунтов больше. А отступать — позор трусости до конца жизни.

Шарлотта гордо задрала подбородок и прошла мимо жрицы, старясь делать вид, что её это не касается.

Так и двинулись по коридору с красной ковровой дорожкой. Пока не спустились по лестнице вниз, а там и не оказались на улице.

— Мы куда, добрый Стаканишт? — спросила девушка сразу же, как халумари пошёл не к воротам крепости, а куда-то в противоположную сторону.

Небесная Пара была ещё высоко в небе, и тёмно-серый в крапинку «асфальт», коим были крыты дороги цитадели пришлых, от жара стал мягким и неприятно пах. Девушка до сих пор не могла привыкнуть к этому запаху.

— На склад, — проговорил Стаканишт.

— Почему⁈ Бездна, мне же нужно в город! В лавку!

Халумари стиснул кулаки и скрипнул зубами, а потом через силу улыбнулся и проговорил:

— Я видел вписок, почти всё из этого найти у нас. И даже если не найти, то сделать на месте.

— Но мне… — указав рукой на виднеющиеся на горизонте шпили Керенборга, проронила, но не завершила юная волшебница.

— Бесплатно, — добавил Стаканишт.

Шарлотта набрала в грудь побольше воздуха и поджала губы, ибо надо сдерживаться, дабы не выругаться.

— Хорошо, — процедила она после заминки в несколько гранов момента и тут же вскрикнула, руки и лицо к небу. — О Небесная Пара, помоги мне стерпеть неурядицы!

Стаканишт двинулся через пустую площадь, именуемую пришлыми плацем, и девушка поплелась за ним. Редкие халумари, чтоб попадались по пути, сами этот плац обходили стороной, словно было не принято по нему гулять, и поглядывали на волшебницу с усталым любопытством.

А вскоре полосатый Стаканишт, который напялил на голову лазурного цвета берет безо всякого пера, но со странным украшением на лбу, завёл девушку в большой, обитый тонким железом склад. Внутри было тихо, сухо и на удивление светло от большого числа белых ламп, прикрепленных к потолку. Лишь что-то непонятное едва слышно гудело и шелестело, создавая ни на что не похожий звук.

— Эй! Есть кто? — проорал он, словно искал, на ком сорвать злость, когда встал у перекрывающей путь в нутро склада стойки, на которой лежали стопкой амбарные книги и писчие принадлежности. У матушки на складе в Галлипосе