Так-то на Скверне есть тысяча и один способ подохнуть, это как раз неудивительно, но тот факт, что смерть коменданта так и не пояснили, мне казался странным.

— Командир? — Олег стоял в трёх шагах от меня, и по лицу было видно, что окликает не впервые. Ничего себе я задумался! — Уходим? Нам всё это… — он повёл стволом в сторону заваленного поля, — нужно же будет разгребать, так?

— Уходим, — я наконец отвернулся от поводыря. — Дома разберемся. Гримм?

Мутант поднял на меня белёсые глаза.

— Пойдем перекусим, — улыбнулся я. — И заодно подумаем, что делать со всем этим дерьмом…

Перекус надолго не затянулся. Мы жевали молча, каждый думая о своём, а когда я отставил пустую миску, то за стенами нас уже ждало поле, заваленное трупами тех, кто так хотел сожрать нас ночью. Работы было непочатый край и работы поганой.

Из техники на «Браво-7» имелось два дизельных погрузчика, маломощных, но вёртких, и малый экскаватор, которым прежние хозяева когда-то рыли укрытия. Всё старое, дизельное, с воздушным запуском, ведь любая нормальная электроника на Скверне не работала от слова совсем, а эту дизельную рухлядь фон не брал. Так что хорошей новостью было то, что нам не придется копать руками. Плохая же состояла в том, что управлять им не умел никто из нас троих.

— Олег, — спросил я без особой надежды. — Ты, часом, не механик на полставки?

— Бальные танцы занимали всё моё время, командир, — отозвался он, как мне показалось, немного грустно. — Нет, у меня были ученицы размером с этот экскаватор, но это другое.

Я хмыкнул. Сам я за свою короткую и благородную жизнь эсквайра клана Ястреба много чего держал в руках — разнообразное оружие, как холодное, так и огнестрельное, поводья коня, штурвал космического челнока даже под присмотром пилота клана, но рычаги древнего дизельного экскаватора в этот список как-то не входили. Не барское это дело, хах!

Оставался Гримм и он в очередной раз удивил.

Мутант медленно обошёл машину кругом, трогая железо широкой ладонью, как трогают незнакомого зверя. Потом залез в кабину, сел, и его огромные пальцы сами прошлись по рычагам и кнопкам. Дизель чихнул, кашлянул вонючим облаком и завёлся.

— Гримм, — я подошёл ближе. — Ты знал технику раньше?

— Не помню, — сказал он. И замолчал, глядя на свои руки на рычагах. — … Кажется, водил. Всё, что по земле… кажется. Руки помнят.

Я отметил это про себя и расспрашивать не стал. Тело Гримма помнило больше, чем его голова, и каждый раз, когда из этих провалов всплывало что-то новое, мне становилось чуть интереснее, кем он был до Скверны. Но это потом. Сейчас у нас было поле трупов и время до вечера.

Ну а дальше пошла монотонная работа. Гримм ковшом рыл ямы и отвалом сгребал в них всё, что валялось у нас за стенами, — жуков с проломленными панцирями, ободранных гарпий, какую-то длинную многоногую дрянь, которой я и названия не знал. Мы же с Олегом взяли по совковой лопате и пошли в самые настоящие подсобные рабочие: подталкивать, доворачивать, скидывать то, что не доставал ковш.

Через несколько часов мы оба были по локоть в крови, в кишках и в той бурой жиже, что находилось у тварей внутри. Воняло от нас соответствующе. Вот только обычный человек на такой работе к полудню бы свалился, а мы — нет. «Выброс силы» превращал совковую лопату в стенобитное орудие: короткий толчок — и тушу жука сносило в яму, как пушинку — не зря рукоятки у них были из титана, сделанные специально для одаренных, спасибо Империи. Я ловил себя на том, что почти получаю удовольствие. Маши себе лопатой да маши, думать не надо.

И вот тут вспомнился Ульрих. Старый мой наставник, здоровый, как медведь, провинившихся гонял не нарядами и не карцером, а тяжелой физической работой. Накосячил на тренировке — иди перекопай подсобный огород. Сорвался, надерзил — таскай камни и грузи мусор. В детстве я считал это самодурством. Сейчас, сгребая в яму чьи-то кишки и чувствуя, как из головы понемногу вымывается вся ночная муть, я впервые подумал, что старик, похоже, знал, что делал. Работу я начинал выжатый и злой, а сейчас был вполне себе спокойным и, даже где-то, умиротворенным.

Стража мы похоронили отдельно.

Стража, кто не поднялся с земли под утро. Они бились в кольце вокруг периметра базы все вместе, а на рассвете снялись и ушли все разом. Все, кроме этого. Новым зрением я видел в его остывшем теле элериум, много элериума, плотными узлами, вросший в плоть. Знатная добыча, наверное.

Я же не взял ни крошки.

Может, это и глупо. Ведь элериум мне нужен для рации, да и возможно, сейчас я смогу им усиливаться, нужно уточнить у Маршала и выковырять его из мёртвого тела дело обычное, никто бы меня и не осудил. Вот только этот Страж встал между моей бездыханной тушкой и всем, что лезло из темноты, и погиб в бою. Я пока ни черта про них не понимал — кто они, что ими движет, можно ли с ними… договориться, использовать, я даже слова правильного не подобрал. Но обдирать того, кто прикрыл тебя собой, было не по мне.

Мы вырыли ему яму в стороне от «кладбища тварей», которое заложил еще комендант Грейн и где уже хоронили убитых тварей, чтобы не создавать антисанитарию. твариной. С трудом опустили огромное тело в яму. Я постоял над ним, и слова пришли сами.

— Не знаю, кем ты был, — сказал я негромко. — И был ли ты когда-то разумным. Но ты прикрыл моих людей, когда меня рядом не было. Так что, да, я тебе благодарен. Спи спокойно. Не уверен, что смогу разобраться что к чему, но я попытаюсь. Обещаю!

Олег рядом молчал, опустив голову. Гримм заглушил дизель и тоже стоял не двигаясь, он, кажется, понимал происходящее лучше всех нас.

К вечеру поле было чистым. Слева от базы, рядом со старой ямой, куда тварей сбрасывали ещё при Грейне, прибавилось две свежих насыпи: большая, общая, и маленькая, в стороне… для него.

Я воткнул лопату в землю и наконец выдохнул. И только теперь, когда руки гудели, а спина не разгибалась, до меня по-настоящему дошло, что эти двое сделали ночью.

— Олег. Гримм, — они тут же обернулись. — Я тут весь день копаю и только сейчас сообразил сказать. Этой ночью вы вдвоём держали базу, пока я валялся бревном. Вы фактически спасли мне жизнь. Так что спасибо. Обоим.

Гримм коротко мотнул головой. Мол,