и расходовании необходимых ингредиентов, подтверждённый чеками об оплате оных. Предоставила она полиции и тщательно пронумерованные пузырьки из тёмного стекла для сердечных капель, из чего выходило, что своё средство лорд Викон получил ровнёхонько накануне, а значит, подменить его, скажем, за сутки до дня рождения леди Асгаи, злоумышленник никак не мог.

Что касается несчастного гойдела Аека Ригса, то он уволился утром, в день оглашения завещания лорда Викона, то есть в тот самый день, когда замок Бэкхеймов навестил агент полиции Урбак Миёс в компании собственных обвинений в мой адрес. О печальной кончине Ригса, несколько раз забиравшего у целительницы средство для повышения мужской силы, я уже знала от лорда Авертера: его нашли убитым в лесу неподалёку от замка: кто-то перерезал ему горло. При нём не обнаружилось ни пресловутого кольца, ни вообще каких-либо денег или вещей, хотя перед уходом из замка он получил расчёт, то есть те скромные двадцать девять хорров, которые ему полагались за неполную солнечную фазу. Я мысленно вздохнула — сама я получала за фазу более чем в два раза больше.

Первоначальной версией убийства стало убийство с целью ограбление, но в итоге от неё пришлось отказаться: небогато одетый человек в зимнем лесу не привлечёт грабителя. Позже вскрылись и другие моменты: на том месте, где его обнаружили, Ригс, очевидно, пробыл какое-то время — снег был тщательно утоптан, а значит, он кого-то или чего-то ждал. Договорился с убийцей?

— Но, — тут я осмелилась подать голос. — Это же означает, что я никак не могла быть к этому причастна, верно? Я не смогла бы убить взрослого мужчину, к тому же тело было в трёх километрах от замка, а мне нельзя удаляться более чем на полтора километра.

— К сожалению, всё обстоит не совсем так, леди Римия. Кстати, а кто рассказал вам о том, что расстояние от замка до тела гойдела Ригса составило три километра? — мягко спросил магистр Эйгон, и я испугалась. Ничего особенного не было в том, что лорд Авертер поделился со мной этой информацией, но я не хотела произносить его имя, в каком-то суеверном страхе, что глава герехтеров прочтет что-то в моих интонациях, в моих глазах.

— Я сказал леди, — бесстрастно отозвался лорд Авертер вместо меня. Он всё ещё стоял у двери, вытянувшись вверх, словно восковая свечка: видеть лорда, хозяина, пусть даже и молодого, столь беспрекословно подчинявшегося кому бы то ни было, оказалось так странно.

Магистр приподнял одну бровь, но никак не прокомментировал эти слова и продолжил свой рассказ. Его глубокий низкий голос и убаюкивал, и тревожил одновременно. Для такого небольшого помещения этого голоса казалось слишком много.

— На той же лесной поляне вместе с трупом обнаружили давнюю охотничью стоянку, в частности — выложенный из булыжников круг для костра. Одним из камней Ригса ударили по голове, а это могла сделать и женщина, росту он был невысокого. Горло перерезали уже позже и весьма неумело. Что же касается трёх километров… Да, это противоречит расстоянию, указанному в контракте, но вы же оказались каким-то образом в Гладене. Не исключено, что разрешение вы могли получить и в тот раз. На той же поляне был найден и дешёвый тёмный плащ со следами брызгов крови. Его происхождение неочевидно, но это был женский плащ.

— Это ни о чём не говорит! — вскинулась я. — Никто не давал мне разрешения на выход из замка. И на лекции в храм я пришла к вам в мужском плаще.

— Я всего лишь рассказываю вам факты, леди Римия. И да, обнаружили его четыре дня назад, а точную дату смерти установить крайне затруднительно. Из-за холода тело сохранилось неплохо, но для следствия это скорее минус — меньше сведений можно извлечь.

Одним словом, от версии о моей причастности отказываться не собирались: если предположить, что кто-то из Бэкхеймов покрывал меня и мог дать согласие на отлучку, я имела возможность встретиться в заранее оговоренном месте с Ригсом и убить его, забрав для отвода глаз полученное им жалование. Мужчина ушёл из замка вечером в день убийства лорда Викона, я безотлучно находилась в своей комнате, но за мной никто не следил, даже Лиока, и если находящийся со мной в сговоре член семьи выпустил бы меня из замка, в общей суете это легко бы могли не заметить.

Словно решив, что данной информации недостаточно, чтобы окончательно пасть духом, магистр Эйгон, побарабанив пальцами по столу, добавил следующее.

У Аека Ригса обнаружились существенные семейные проблемы, о которых он предпочитал не трепаться в замке — не то что с хозяевами, у Бэкхеймов вообще это не было принято, но и среди своих. Его младший брат угодил за решётку: не в Хорренхайскую Темень, куда, как правило, попадали потенциальные смертники в ожидании суда и приговора, а в Хорренскую Подкову: так прозвали ещё одну тюрьму, получившую название за причудливо изогнутую форму здания, обитатели которого сидели там годами. В подпитии братец гойдела Ригса подпалил дом своего приятеля, после чего оказался единственным выжившим из шести человек. Насколько можно было судить, участь Ригса-младшего оказалась чем-то сродни моей: виновного обязательно нужно было найти, а тут и кандидат-то в живых остался только один. Судя по утверждениям соседей, ради родственника Ригс был готов на всё, и даже умудрился договориться с кем-то из судейских за круглую сумму объявить подозреваемого пострадавшим, а всю вину переложить на другого члена тёплой компании выпивох, уже почившему, и потому не могущему возражать. Последние ценные сведения, как я поняла, магистр Эйгон получил в обход полицейских агентов: закладывать им своих же (условно говоря, но всё же) деревенским было не с руки, а вот к храмовникам доверия оказалось куда больше. Весь вопрос заключался в том, что добыть эту сумму честно и быстро Ригсу было неоткуда. Совершенно неоткуда — и, тем не менее, предложение от него, по словам тех же всеведущих соседей, уже поступило, более того, незадолго до гибели был внесён аванс…

Впрочем, в сговоре слуги с убийцей никто уже не сомневался, как и в том, что убийца решил не оставлять свидетелей и соучастников, вопрос заключался в том, кем был этот убийца. Самого Ригса не подозревали, слишком уж он был… не то что бы глуп — простоват, о чём хором твердили все, кто его знал. А план был сложный. И опять же, мотив. Ригсу нужны были деньги, но вряд ли далёкий от воровских кругов незнатный человек умудрился бы продать кольцо так спешно. Всё вроде бы указывало на