Прижала пальцы к губам и нежно провела ими по его имени.

А затем развернулась и ушла.

Я договорилась встретиться с Люси на улице у таунхауса. Стояла и ждала, высматривая знакомую элегантную черную машину, в которой ее возила Нина.

Движение было плотным, поток машин медленно полз по улице. Там, где снег начал таять, тротуар покрывала ледяная корка.

Флоренция.

Смогу ли я поехать туда и оставить Массимо позади? И правда ли он мне позволит? Я должна была это выяснить. Это было важнее всего на свете.

Вскоре подъехала черная машина, и я шагнула ей навстречу. Автомобиль остановился, включив аварийку и перегородив дорогу.

Потянулась к задней пассажирской дверце, распахнула ее — и замерла.

На заднем сиденье сидела вовсе не Люси.

Даже близко не она.

Сергей, директор Centrium Group, вальяжно откинулся на мягкую кремовую кожу салона.

Я просто смотрела на него, не делая ни малейшей попытки сесть в машину. Какого черта он здесь забыл?

— Катарина, какое облегчение видеть тебя живой и невредимой, — произнес он.

Стоило ему шевельнуться, чтобы выйти, как я попятилась, готовая броситься бежать. Быстро огляделась. Больше никого, кто мог бы меня схватить, поблизости не наблюдалось.

— Что вы здесь делаете? — оцепенело спросила я.

— Искал тебя. Бросил на твои поиски кучу людей.

— Зачем? — в моем голосе звучала резкость.

Он вздохнул и пристально посмотрел на меня:

— Неужели правда не догадываешься?

Мышцы свело от напряжения; инстинкты кричали бежать, или хотя бы зажать уши руками. Внутри расползлось жуткое предчувствие, и внезапно мне совершенно расхотелось слышать то, что он собирался произнести.

— Понимаю, это всё как снег на голову, и осознать это будет непросто... — начал он, но замолк, когда раздался тоненький голосок.

— Кэт?

Маленькое тельце протиснулось вперед, и я наконец смогла ее разглядеть.

Татьяна.

Я сделала шаг вперед, готовая вытащить ее из машины или умереть при попытке это сделать.

— Тише, Катарина, успокойся. Я приехал, чтобы всё тебе объяснить. И за Татьяну не переживай. — Он повернулся к сидящей рядом девочке. — Она моя дочь.

От шока я словно приросла к земле. Его дочь. Всё, что я слышала о странном отношении к Татьяне в «Святой Обители», мгновенно встало на свои места. Тот факт, что она была единственным ребенком своего возраста, внезапно обрел смысл.

Затем Сергей посмотрел на меня.

— И ты тоже.

Я отшатнулась, поскользнулась на корке льда и тяжело рухнула на бок. Сергей выскочил из машины и оказался рядом быстрее, чем можно было ожидать от человека его возраста.

Помог подняться на ноги и обхватил мое лицо ладонями, проигнорировав то, как я дернулась и попыталась вырваться.

— Она твоя единокровная сестра. Знаю, всё это трудно переварить, но я больше не хочу тебе лгать. Я твой отец, и хочу, чтобы обе мои девочки находились в безопасности под моей крышей.

Я переводила взгляд с него на Татьяну; голова шла кругом. У меня не было никаких доказательств его словам. Он мог запросто всё выдумать, но мне так не казалось. Где-то в глубине души я знала: он говорит правду.

— Поехали с нами домой. Я всё объясню, — мягко произнес Сергей, подводя меня к машине.

— Кэт! Садись со мной, — попросила Татьяна из салона.

Лгал ли он, или у него имелись скрытые мотивы — сейчас это не имело значения.

Я бы не позволила ему увезти Татьяну одну.

И я села в машину.

36. Массимо

Я ворвался в двери таунхауса в центре города с такой силой, что Паоло от неожиданности выронил лейку.

Он выругался и перекрестился, пока я взлетал по широкой лестнице.

— Масс! Стой! — крикнул он мне вслед.

Я не остановился. Не мог. Пролетел еще один пролет, потом еще один и наконец оказался на самом верху. Стоило шагнуть на этаж, как я всё понял.

Она уже ушла.

Я совершенно ее здесь не чувствовал. Лишь звенящая пустота, с которой я жил всю свою жизнь, пока не вошел в «Святую Обитель» и не встретил ее.

Я зашагал по коридору, сжимая и разжимая кулаки. В полицейском участке меня промурыжили целую, блядь, вечность, а когда появился мой адвокат, стало ясно, что им нечего мне предъявить. Они просто впустую потратили моё время и заставили меня отсутствовать в тот момент, когда Катарина узнала худшую новость в своей жизни. Её мать умерла, а я скрывал это от неё. О, и еще я женился на ней без её ведома… Об этом эпическом проёбе тоже не стоит забывать.

Я осмотрел спальню. Ее здесь не было, но воздух всё еще хранил ее запах. На секунду закрыв глаза, я глубоко вдохнул.

Тоска в груди ощущалась как физическая тяжесть.

Открыв глаза, я достал телефон и открыл приложение с трекером, привязанным к незаметному маячку на моих армейских жетонах.

Маленькая синяя точка светилась ровно там, где я стоял. Я подошел к кровати и увидел их.

Когда я взял жетоны, цепочка блеснула в свете камина. Рядом с ними лежал ее крестик. В спешке сбежать от меня она бросила даже его.

Я крепко сжал цепочку в ладони. Сожаление пригвоздило меня к месту. Она ушла. Ушла и больше не вернется, потому что я лгал ей, утаивал правду. Относился к ней так же, как и все остальные мужчины в ее жизни, которые только и делали, что манипулировали ею.

В ее глазах я был ничем не лучше.

— Масс, — прохрипел Паоло, наконец-то добравшись до верха лестницы у меня за спиной.

Он вошел в комнату, и я резко обернулся к нему. Схватив за лацканы пиджака, я дёрнул его на себя. Он был таким лёгким, что одного сильного толчка хватило, чтобы впечатать его в стену. Я с силой ударил ладонью по дверному косяку рядом с его головой.

— Почему ты позволил ей уйти? Как ты вообще мог просто отпустить её? Да ещё и без грёбаного трекера!

Несмотря на мою агрессию, Паоло оставался совершенно спокойным. Он смотрел мне прямо в глаза.

— Думаешь, ограничение свободы приблизило бы тебя к цели? Думаешь, она полюбила бы тебя в ответ, если бы ты стал всем тем, что она ненавидит?

Я горько усмехнулся:

— Я всегда был всем тем, что она ненавидит. Если бы ты задержал ее здесь, я мог бы...

— Что? Обмануть ее? Найти удобную ложь? Снова одурачить? Это не любовь, и так семейную жизнь