Хэлмираш изначально несколько напрягался из-за занятий с демонессой, но работа с Ноат не доставляла ему никакого дискомфорта — занесённая относилась к тренировкам серьёзно и ответственно: не прогуливала, не отлынивала, полностью выкладывалась, выполняя команды стража. Её тело постепенно привыкало к режиму постоянного увеличения нагрузки.

Сам же Хэлмираш шаг за шагом вспоминал, каково это — работать с кем-то один на один. Он уже много лет руководил только группами, особое внимание уделял лишь Орму, но и его занятия вписывались в тренировки нескольких курсов учеников. А здесь он всё своё внимание уделял одной единственной демонессе. И она по своему поведению разительно отличалась от того же нелюдимого полуорка…

Непроизвольно Хэлмираш наблюдал не только за её техникой выполнения заданий, но и за мимикой, за жестами, за речью. Ноат очень часто вполголоса говорила сама с собой. Подбадривала себя, уговаривала, ругала. Комментировала собственные успехи и неудачи. Стража невольно забавляли её слова, особенно те, что касались его самого. Демонесса была уверена, что мужчина её не слышит, но маячки по всему полю не оставляли ей и шанса скрыть производимые звуки. Хэлмираш узнал, что он и собака синяя, и плевок пламени Хараша, и скотина универсальная, и чёрт патлатый, что бы это ни значило, и много ещё кто. Впрочем, себя занесённая ругала ещё более грубыми и в основном непонятными словами.

Хэлмираш так и не смог заставить её себя бояться. Наоборот, она как будто полностью ему доверяла, постоянно подставляя беззащитную спину. И даже когда страж беспощадно карал её за это, без жалости ударяя в уязвимые места, занесённая лишь ругалась в его адрес, злость вспыхивала на мгновение, но тут же гасла, стоило демонессе сделать пару глубоких вздохов. Иногда стражу казалось, что она реально понимает все его мотивы и именно поэтому не испытывает и толики страха.

Мужчина сначала опасался, что Ноат относится так к любому, кто причинял ей вред, и даже усилил наблюдение за занесённой, но быстро убедился, что это не так. В этом ему косвенно помог напарник демонессы по травничеству — магистр Исайя Шурай. Учитывая спорную репутацию отца, парень находился под постоянным давлением со стороны одногруппников, но довольно успешно с ним справлялся самостоятельно. Другое дело, что занесённую об этом предупредить забыли, а она нападки в сторону товарища терпеть не стала. Хэлмираш очень хорошо запомнил этот случай, когда на Исайю чуть не пролили какой-то едкий раствор. Ноат сначала предельно вежливо и с открытой мягкой улыбкой попросила быть осторожнее, но ответом ей было глумливое хихиканье. А сам неаккуратный виновник чуть не случившегося происшествия высокомерно попросил новенькую закрыть рот и не встревать туда, куда не просят. Хэлмирашу даже наблюдать за этим было противно, он уже занёс руку, чтобы прописать пару отработок этому недоцелителю, пусть и обычно не встревал в мелкие перепалки тех, кто не учился по его профилю. Но вовремя обратил внимание на занесённую. Её взгляд на мгновение остановился, улыбка застыла, превращая лицо в маску. Через секунду лицо снова ожило, мышцы пришли в движение, но это уже была как будто совсем другая сущность. Чуть прищуренные глаза, холодный тяжёлый взгляд, напряжённые губы. Демонесса медленно поднялась со своего места, всем телом разворачиваясь к обидчику. Повела плечами, рефлекторно копируя точно такую же манеру брата. В понизившемся на пару тонов голосе заскрежетал металл. И как-то смеяться сразу перестали, в сторону занесённой полетела пара сдавленных ругательств, но сам говоривший слишком нервно и быстро постарался удалиться, чтобы это выглядело победным жестом. По этому небольшому эпизоду страж понял, что портить себе жизнь демонесса не позволяет, и немного успокоился. Пусть и не понимал, почему тогда для его действий делается исключение. Статус? Уважение? Доверие? Понимание?..

Ноат вообще его удивляла своим отношением к жизни в целом и к нему в частности. Именно вот в такие моменты, когда любой другой ученик возненавидел бы своего мучителя, Хэлмираш осознавал, за что Ноат так ценит Дориарх. Занесённая умудрялась сочетать в себе две, казалось бы, плохо уживающиеся вещи. С непосредственностью и любознательностью ребёнка она изучала этот мир, открывала ему свой разум, не ставя никаких барьеров, радовалась мелочам, пыталась залезть во все интересные места без оглядки назад. Её выделяло неуёмное и слегка безрассудное любопытство. Но при этом Ноат отличалась тем, что обычно приходило с годами: пониманием. И прощением. Она принимала этот мир таким, какой он есть. И прощала недостатки тем, кто своими действиями не шёл в жёсткий разрез с её устоями морали. При этом жила занесённая по-своему. Очень контактная по своей сути, она постоянно стремилась обнять своего брата, взять за руку, коснуться волос. Для демонов, у которых было довольно жёсткое воспитание, её отношение было ново, и Хэлмираш где-то даже понимал, почему Триг так быстро привязался к сестре. То же самое касалось Орма и, скорей всего, остальных. Ноат жила с сущностью нараспашку, принимая всех, кто хотел быть рядом, невзирая на их репутацию или положение в местном обществе.

Находясь с ней на площадке, Хэлмираш как будто возвращался в прошлое. Не в то, где он безумцем носился по горам и равнинам, выкашивая диких целыми отрядами, а то очень давнее, забытое, когда ещё не существовало никакого Хэлмираша арантил Хараша, а был талантливый юноша Айнар Радэр. В ту молодость, которую он провёл во временном укреплении боевых магов. Тогда не было никаких планов, даже поступления в Академию, а семьей были старики-родители да вертлявая младшая сестра. И молодой Айнар сбегал со скучной работы на огороде к загадочным боевым магам, которые проходили практику в полевых условиях. С ними было весело, взрослым парням было в охотку показывать фокусы мальцу и смотреть на восторженный огонь в его глазах. А Айнар открывал для себя новый мир магии. Именно там, пытаясь повторить действия одного из магов, мальчик впервые осознал себя причастным к этому возвышенному миру. Пусть его огненный шарик был очень маленьким и продержался лишь пару секунд, это была победа. Это было чудо…

И именно поэтому Хэлмираш старался минимизировать контакты с Ноат, молчал большую часть тренировки, открывал рот, только если необходимо было объяснить её ошибки. Снова окунуться в детство и не то чтобы почувствовать, но хотя бы вспомнить, каково это, быть нормальным человеком, было приятно, но возвращаться в реальность и видеть, насколько твою жизнь поглотила пустота… Повторять этого не хотелось. Да и для самой Ноат общение с ним вряд ли было необходимо. Она и так умудрилась выстроить хорошие отношения с довольно противоречивыми