дичь? – отбросив раздраженно полотенце, заявил он и подошел к шкафу, стоило мне закончить разговор.

– Когда у тебя будут дети… – доставая так и неразобранный чемодан, начала я, но Богдан тут же перебил:

– Я буду понимать, что помимо того, что они – мои дети, они еще и просто люди, из которых нужно вырастить сильных личностей, а не тряпок и нытиков, что будут звонить папочке или мамочке при любой маломальской проблеме.

Это задело. По-настоящему, хоть я и признавала его правоту. Но я также прекрасно понимала, что его мало заботило воспитание моего сына, его волновал только собственный комфорт.

– Послушай, я не хочу ругаться. Мы оба понимаем, что ты сейчас делаешь и… В общем, я просто скажу, и ты либо принимаешь это, либо нам не по пути: мои дети при любых раскладах будут для меня на первом месте, я всегда буду выбирать их интересы, поэтому… извини, – я развела руками, а у самой все внутри дрожало от ужаса быть посланной со своими очередными границами и условиями.

Но Богдан, натянув спортивные штаны, с невеселой усмешкой покачал головой, устало падая в кресло и, молчаливо посверлив меня укоряющим взглядом, как маленькой спокойно ответил:

– Я не претендую на первые места в приоритетах, Ларис, только на здравый смысл. Твой сейчас сожрало ошалелое «яжемать». Я понимаю, ты месяц не видела сына, и тебе хочется воспользоваться случаем, и показать, что с тобой лучше, чем с отцом, но пока вы там ведете свои соревнования, ваш пацан растет и просто пользуется вашим показушничеством…

– Я не показушничаю! Я…

– Я знаю, что ты хорошая мать и уважаю твою позицию касательно детей. Но вот сейчас, – все так же спокойно прервал он поток моего возмущения, – конкретно сейчас ты просто потакаешь херне и даешь своему сыну карт-бланш на дальнейшее свинство по отношению к твоему личному пространству. И я это говорю не только потому что хочу, чтобы ты осталась со мной, но и просто объективно со стороны. Я ведь могу высказать мнение?

Он смотрел на меня выжидающе, и мне по факту нечего было возразить

Может. С ужасом для себя признавала, что может. Хотя еще совсем недавно огрызнулась бы и сказала, что мои дети и отношения с ними – закрытая территория. А сейчас просто отвела взгляд и тихо, с сожалением выдохнула:

– Я уже пообещала. Прости.

Богдан, тяжело вздохнув, поднялся и, подойдя, просто обнял меня.

– Ничего, дроля, компенсируешь в Элэй, – коснувшись губами моего виска, прошептал он. На что я могла лишь с вымученной улыбкой кивнуть.

Весь полет я сидела и думала о том, как все вдруг переменилось. Вчерашняя я, мы, будто остались не только в прошлом году, а в прошлой жизни, и меня это пугало.

Да, я влюбилась. Сначала в ощущение неодиночества, нужности, потом в мужчину рядом, с которым неизменно замерает сердце, вот только я неуверенна, что знаю его по-настоящему.

Все эти рассказы, намеки о его прошлом настораживают и, сколько я не повторяю, что каждый имеет право на свои тайны, и что меня они ни коим образом не должны касаться, все же что-то не дает покоя. Тревожит.

– Найми частного детектива, – предлагает Надюха, когда я делюсь своими переживаниями.

– Сдурела? – поперхнувшись чаем, едва сдерживаю смех. Как придумает – хоть стой, хоть падай.

– А что? В конце концов, так старательно не трут биографию, если там не заляпано отборным дерьмцом. Твоему Красавину, я уже тебе говорила, менеджеры и пиарщики точно хорошо потерли парочку лет, ощущение, будто парень родился, появился и теперь вдруг звезда.

– Ну, не вдруг, уж не надо. У него куча проведенных боев, побед и званий.

– Ладно-ладно, не кипятись. Ты же понимаешь, о чем я? Дыма без огня не бывает. Ты – женщина не просто богатая, а очень богатая. Тебе надо подбирать окружение крайне осторожно. Знаешь, сколько вокруг аферюг среди этих звездуль? О, там только и успевай держать руку на пульсе, иначе сама не заметишь, как отписываешь все свое состояние и выходишь из окна. А что ты так смотришь? Сколько случаев!

– Господи, Надька, ты Агату Кристи что ли перечитала? – закатываю глаза и, засмеявшись, отмахиваюсь. Даже сразу как-то легче становится, и все переживания кажутся глупостью несусветной.

– Если бы там что-то такое было, он бы не отвез меня к своей бабушке и друзьям знакомиться, – привожу железобетонный аргумент и тут же жалею.

– Ты что, познакомилась с его родней? – вытаращив глаза, смотрит на меня Монастырская, как на пришельца.

Черт! Не хотела я об этом рассказывать, ибо отвечать на вопросы, ответов на которые у меня пока нет – мне совсем не улыбалось, но вот эти недоуменно вскинутые брови что-то во мне неприятно цепляют, заставляя оборонительно бросить:

– Ну, да. А что?

Глава 57

Монастырская, застыв, открывает рот, чтобы явно выдать что-то эдакое, но тут же обрывает саму себя:

– Так, стоп! Вот эти дыбошки давай сведем на ноль. Я сейчас просто пытаюсь понять, что происходит.

– А что происходит? – пожимаю плечами невозмутимо, будто я каждый день летаю знакомиться с родственниками мужиков, с которыми у меня якобы «просто секс».

Когда я соглашалась, почему-то все это выглядело в самом деле, как «а что такого?», теперь же под многозначительным взглядом Нади хочется покрутить себе у виска.

Господи, о чем я вообще думала?

– Прохода, – тянет Монастырская с нажимом, продолжая сканировать меня в поисках понятных только ей знаков.

– Ну, что? – не выдержав, вновь ухожу в нападение. Сознаваться, что поплыла от мальчишки – в очередной раз расписаться в собственном идиотизме.

– Ничего, – осушив бокал, качает Надя головой, будто все поняв и тяжело вздохнув, продолжает. – Переживаю просто. Я же тебя знаю: хорохоришься только, а сама-то без кожи. Чуть дунешь и изранишь всю.

– Ну, прям уж, – отмахиваюсь, сглотнув острый ком. – С моим опытом…

– Вот именно. Оно же как: сторонишься, скалишься вся такая прошаренная, а потом херак – и всю себя ковром уложила под чьи-нибудь ноги, и никакой опыт не помогает.

Я хмыкаю и, взяв прихватки, разворачиваюсь к духовке, чтобы проверить мясо, не зная, что сказать.

Хотелось бы уйти в отрицание, но я буквально позавчера проглотила то, что меня унизили на глазах какой-то щеглухи, хотя клялась и божилась, что больше никогда, и ни за что. И пусть мне удалось отстоять себя, и конфликт вроде как решен в мою пользу, но факт остается фактом – я проглотила свое унижение, а не ушла, как должна была и как