знаю, ты говорил, что ты старомоден, — продолжила Кира, — и что укусить кого-то во второй раз значит… что ты любишь… — она запнулась. — Что для тебя это больше, чем просто питание. Но я хочу помочь тебе. Пожалуйста, позволь.

Натаниэль прижал палец к губам и бросил быстрый взгляд в пустой коридор.

— Заходи, — тихо сказал он, втягивая её внутрь и захлопывая дверь. Комната погрузилась во тьму.

В слабом свете тлеющих углей и красноватом сиянии ламп он различал каждую черту её лица.

Она не отрывала от него взгляда. Карие глаза мерцали золотом под густыми ресницами, челюсть была сжата в той самой упрямой, горячей решимости, в которую он влюбился.

Если бы он только дал ей шанс узнать его по-настоящему, возможно, он смог бы принять её предложение.

— Я не заслуживаю твоей крови, — тихо сказал он.

Она покачала головой, не веря.

— Как это не заслуживаешь? После всего, что ты сделал сегодня для Барб и Сьюзи. Ты был бескорыстен.

— Ты не знаешь обо мне всего.

— Я знаю достаточно. Я знаю, что ты прячешься за маской и изображаешь того, кем не являешься. Я знаю, что ты внимательный и щедрый. И я знаю, что тебе нужна моя кровь.

— Меня тронуло твоё предложение, — искренне сказал он, беря её руку и поднося к губам.

В последний момент он повернул её запястье и поцеловал его изнутри. Его тело откликнулось на пульсирующий ритм крови под её кожей.

Клыки вытянулись сами собой и скользнули по её коже. Кира тихо, хрипло выдохнула, и это ничуть не помогало ему справиться с нарастающим голодом.

Он настолько нуждался в крови, что чувствовал, как ускоряется её пульс.

Тишина затянулась. Он держал её за руку, и всё его тело дрожало на грани.

— Почему ты сопротивляешься? — прошептала она. — Я отдаю это тебе добровольно.

Он слабо усмехнулся.

— Слишком заманчиво.

— И всё равно ты отказываешься. Послушай, я знаю, что я не та, кого ты хочешь, Натаниэль, но я подумала, что, может быть… — её голос дрогнул, и в нём было столько уязвимости, что в нём вспыхнул защитный инстинкт.

Он обхватил её лицо ладонями и замер, почувствовав влагу на её щеках. Она плакала.

— Кира, послушай меня. Ты та, кого я хочу. У меня нет никого, кроме тебя.

Но нам никогда не быть вместе.

Он отогнал эту мысль, наконец позволяя себе сделать то, о чём мечтал с тех самых пор, как несколько недель назад отправился в домик. С того момента, как понял, какой сильной и красивой женщиной она стала за эти годы. С того момента, как её непокорность вспыхнула в нём горячей молнией и разожгла жгучее желание быть кем-то другим, не сыном Короля вампиров. Стать тем, кто смог бы вырвать её из этой жизни и увести туда, где у них был бы шанс на что-то иное, прочь от когтей судьбы, вцепившихся в них обоих ещё до их рождения.

В тишине своей спальни он позволил себе поверить, что такое будущее возможно. Он наклонился, сокращая расстояние между ними, и взял своё, то, чего желал больше пищи и самой жизни. То, чего жаждал сильнее её крови.

Поцеловать женщину, в которую он влюбился.

Он накрыл её губы своими. Прекрасная дрожь прошла по его телу, когда их губы встретились, и время будто остановилось, позволяя им это украденное мгновение в укрытии темноты. Она была тёплой в его объятиях, её губы были мягкими и жадными. Он вдохнул её запах, дикий, как аромат цветов в лесной глуши.

Он ждал, что она отстранится.

Но она ответила на поцелуй. Его душа вспыхнула, наполняясь светом, когда она растаяла в его руках. Каждое прикосновение её губ было как дар, размывающий границы всего, во что он раньше верил, и когда поцелуй углубился, это прокатилось по нему горячей волной, разжигая сердце и сбивая дыхание.

Когда они оторвались друг от друга, Кира осталась в его объятиях, и ни один из них долго не произносил ни слова. Их дыхание смешивалось, и это мгновение казалось совершенным, приторно-сладким. Её поцелуй отпечатался в нём, и он притянул её ближе, касаясь, желая.

— Что это значит? — спросила Кира. — Для нас, — добавила она, и он невольно сжал её крепче.

— Это зависит.

— От чего?

— Мне нужно рассказать тебе многое.

Кира тихо рассмеялась.

— Что? — спросил он.

— Это может подождать, — сказала она, рванув его рубашку и рассыпав пуговицы.

— Что ты делаешь, Кира?

Она толкнула его к кровати.

— Я хочу тебя.

Он тихо усмехнулся.

— Сейчас? Я не уверен, что смогу.

— Сможешь. И сделаешь это после того, как напитаешься от меня. — Она сорвала с себя одежду и толкнула его на кровать, опускаясь сверху, её волосы каскадом упали ему на лицо.

Её глаза блестели озорством, когда она повторила его собственные слова:

— Я бы не просила, если бы не знала, что ты способен.

— Посмотрим, оправдаю ли я твои ожидания.

— Тихо, — сказала она, расстёгивая его ремень и застёжку брюк.

Даже ослабленный, он чувствовал, как остатки крови в теле отзываются, направляясь туда, где ему нужно, и его член уже был твёрдым, готовым для неё, даже если сил почти не осталось.

Кира оседлала его, приподняв бёдра и направляя его так, чтобы он упирался в её задний вход.

— Тебе стоит знать, что пробка всё ещё во мне, — сказала она.

Тяжесть упала ему в живот, голос стал жёстче.

— Вот как?

— Да.

— Всё это время?

Она схватила его за запястья и прижала их над его головой.

— Да. Почувствуй сам.

— Я не могу. Ты держишь мои руки.

Она ухмыльнулась.

— Как жаль.

Он усмехнулся и, приложив усилие, вырвал запястье из её хватки. Потянулся назад, сжал её ягодицы, провёл пальцами дальше, пока не нащупал гладкую поверхность пробки, плотно закрывающей её. Его член дёрнулся.

— Ну надо же… Тебе не больно носить её весь вечер?

— Тсс, — прошептала она, медленно опускаясь на него.

Он застонал, когда её тугая киска приняла его, медленно втягивая внутрь, обжимая так, что у него перехватило дыхание.

Но она не опустилась до конца. Замерла над ним, удерживая его в себе всего на сантиметр, дразня.

В этот момент до него дошло, что она всё ещё бережёт себя для Марка. Мысль кольнула, но он отогнал её. С горячими, влажными складками Киры, сжимающими головку его члена, было слишком легко потеряться в ощущениях и забыть обо всём, кроме неё.

— Блядь… — выдохнул он, голос сорвался. — Ты… охуенно ощущаешься.

— Сейчас будет ещё лучше, — сказала она с ленивой, хитрой улыбкой.

Она потянулась