— Ты первый, — бросаю я вызов.

Он без колебаний допивает шампанское. И я не могу сказать, что удивлена. Я много слышала о печально известном плейбое Алессандро Росси еще до взрыва.

— Что ж, это верно. — Алисия бормочет с другой стороны дивана, притворяясь, что ее тошнит.

Алессандро показывает ей язык, и она смеется, а затем улыбается мне так, что я чувствую, что мое место здесь. Каким-то образом я превратилась из беглой бывшей невесты в девушку, которая является частью даже самых скандальных семейных традиций употребления алкоголя.

Когда приходит моя очередь вытаскивать карточку, я зачитываю ее вслух своим лучшим драматическим голосом телеведущего. — Выпей, если ты когда-нибудь участвовал в кулачном бою.

Половина зала выпивает. Я осушаю свой бокал.

— Подожди, Рори? — Изабелла смеется. — Ты участвовала в драке?

— В одной? — Я усмехаюсь. — Попробуй три. Все девушки. Одна бутылка виски. Одна была на каблуках. Я выигрывала каждый раз.

Алессандро выглядит одновременно испуганным и глубоко возбужденным.

— Это многое объясняет, — говорит Маттео, ухмыляясь и хватая еще одну бутылку с барной тележки. — Боже, я люблю тебя.

— Отвали, Мэтти, — Говорит Але с ухмылкой, притягивая меня к себе так, что я прижимаюсь спиной к его груди, а его губы касаются моего уха. — Она моя.

Жар разливается по моей коже, даже посреди смеха и хаоса. Его пальцы скользят по моему бедру, как тайное обещание, которое слышу только я.

Музыка становится немного медленнее, немного плавнее, и внезапно игра забывается, и люди разбиваются на пары, чтобы потанцевать. Серена берет Антонио под руку и тащит его в центр комнаты. Изабелла и Раффаэле быстро следуют за ней. Алиссию уводит один из друзей Серены, Лука или Лео, я не помню, и Маттео театрально протягивает руку Винни, младшему брату Беллы, который отталкивает его, но в итоге все равно покачивается вместе с ним.

— Могу я пригласить тебя на этот танец, Рыжая? — Алессандро шепчет мне в волосы.

— Ты танцуешь?

Он пожимает плечами. — Для тебя? Я сделаю исключение.

Он тянет меня в центр комнаты, его руки опускаются мне на спину, когда я обвиваю руками его шею. Музыка гудит под нашей кожей. Позади нас сверкают огни города. Его большой палец лениво водит кругами по моему бедру, и на мгновение все замедляется.

Никаких ирландских мафиози. Никакой награды. Никакой лжи.

Только мы.

— Это мило, — шепчу я.

Его взгляд смягчается. — Ты милая.

— Лжец.

Он наклоняется и касается своими губами моих. — Хорошо. Ты огонь. И анархия. И это единственное, ради чего стоит жить.

— Ну, — ухмыляюсь я, — пока я полезна.

Он кружит меня, и когда я приземляюсь обратно в его объятия, из меня вырывается смех, прежде чем я успеваю его остановить. Он громкий. Реальный. И это приятное чувство.

Потому что на этот раз мы просто влюбленные девушка и парень на вечеринке, танцующие до полуночи, как будто за нами не гонится весь мир.

— Десять...девять... восемь...

Комната наполняется шумом, но я его почти не слышу. Все, что я чувствую, — это дыхание Але на своей шее, ровное биение его сердца, прижатого к моему. Если бы я могла остаться прямо здесь, застыв в этом моменте любви и смеха, я бы разлила его по бутылкам и пила всю оставшуюся жизнь.

— С Новым годом! — Крики эхом разносятся по пентхаусу.

Потому что это абсолютно идеально.

Глава 47

Рори

Я задерживаюсь в тени коридора, наблюдая за Алессандро через дверной проем его кабинета. Он сидит за своим столом, весь из себя жесткий и мрачно-угрожающий, когда инструктирует людей Джемини о приходах и уходах ирландских мафиозных семей, разбросанных по территории трех штатов. Жар расцветает у меня между ног, когда я смотрю, как он командует в комнате, как король, готовящийся к войне.

Его голос низкий и смертоносный, каждое слово пронизано властью, каждое движение имеет цель. Шрам, выглядывающий из-под воротника его рубашки, только делает его более опасным, более неприкасаемым. Но я знаю правду. Я знаю, как реагирует его тело, когда я провожу пальцами по его волосам. Я знаю, как он целует меня, словно я единственное, что имеет для него значение в этом мире. И да поможет мне Бог, я жажду этой власти. Эту грубую, безжалостную энергию он так тщательно скрывает от всех остальных. Кроме меня.

На прошлой неделе пентхаус превратился в командный пункт, неприступную крепость, где Алессандро выкрикивает приказы своим людям, держа меня в плену. В безопасности. Обожаемую. И кончающую на его член всю ночь напролет.

Я не могу сказать, что ненавижу все это.

Забавно, как быстро поменялись наши роли. Теперь я раненая, слабая, прячущаяся от своего бывшего жениха-психопата. Когда он не замышляет уничтожение Коналла, Алессандро души во мне не чает, заботится обо мне, как я когда-то заботилась о нем. Мне нравится видеть его с этой стороны. Теперь, когда у него есть миссия, он почти забыл о своих шрамах.

Но я не уверена, как долго еще смогу играть эту роль.

Мне нравится, что он защищает меня. Но часть меня, та часть, которая вырвалась из Белфаста, хочет сражаться бок о бок с ним. Я не хочу, чтобы меня прятали, как тайну.

Я никогда не была той, кто прячется, съеживается перед лицом могущественных людей. И я чертовски уверена, что не собираюсь начинать сейчас.

Словно почувствовав на себе мой тяжелый взгляд, он наклоняет голову в мою сторону, и на его губах появляется намек на улыбку, прежде чем он снова сжимает их в жесткую линию. В присутствии своих людей он должен изображать наследника Джемини, а не влюбленного школьника, преследующего бедную маленькую ирландскую девочку.

— Как обстоят дела, Джимми? Ты получил какую-нибудь новую информацию о Мерфи или О'Донохью? — он лает.

Джимми скрещивает руки на груди, стиснув зубы, и прислоняется бедром к ряду книжных полок вдоль задней стены кабинета Алессандро. — У нас есть глаза и уши в каждом ирландском синдикате, от "Адской кухни" до Йонкерса. Мерфи залегли на дно, прикидываясь дурочками, но они напуганы. Одного имени Коналла достаточно, чтобы заставить их вздрогнуть. О'Донохью раскусить сложнее, но я попросил одного из их связных скармливать нам объедки в обмен на защиту и толстый конверт.

Он делает паузу, бросая взгляд на Маттео, затем снова на Алессандро.

— Мы внедрили стукачей во все крупные группировки. Келлехеры, Бреннаны, Весты. Пока что парни низкого уровня — бармены, водители, мускулистые парни, которым нравятся быстрые деньги