– А то что?

– Старейшина не должен идти против приказов главы ордена! Если вы продолжите в том же духе, то будете изгнаны из ордена РР!

Шена настолько поразил этот аргумент, что даже его злость несколько поутихла.

– Это абсурдно, – наконец, обдумав довод, определил он.

– Посмотрим, сколько заклинателей потребуется, чтобы утихомирить вас, но это в конечном счете произойдет! Глава ордена всеми силами пытался выгородить своего младшего брата, чтобы его не поставили вровень с Демнамеласом, но вы и здесь умудрились все испортить!

– Ах вот как… – протянул Шен, отступив назад. – Забавно…

Почему, что бы он ни сделал, ему либо приходится страдать, либо терпеть осуждение заклинателей, которые недовольны тем, что он не хочет страдать? Все вокруг такие невежественные, поэтому вечно перевирают его поступки и видят все в негативном ключе? Или он в самом деле ведет себя неправильно?

– Вот, – протянул ему небольшой шар Лунг Рит, – сфера для связи с Летис Лис. Сожмите ее – и она ответит.

– Старейшина Лунг! – возмутился молчавший до этого Шиан. – Ты не смеешь решать это!

Старейшина Лунг ничего не ответил, лишь плотнее сжал губы и решительно протянул сферу Шену. Тот забрал ее из подрагивающей от нетерпения руки.

– Хорошо, – произнес Шен, не до конца доверяя этим двоим. – Я верну ее вам, когда закончу.

С этими словами он выдернул из ножен Смертельное лакомство и, вскочив на меч, полетел прочь, продираясь через сильный ветер. И пока он отдалялся, сила, удерживающая Шиана, слабела, поэтому вскоре глава ордена смог подняться и с досадой отряхнуть полы одежд.

– Прошу простить мое своеволие… – начал Лунг Рит, но Шиан, не одарив его и взглядом, молча направился в резиденцию.

Казалось, Шен и сам не осознавал, куда летит, но вскоре понял, что все это время стремится к пику Славы. Спешившись, он подумал, что нечего и надеяться наугад найти могилу, но вскоре заметил дорожку из белых лепестков. Несмотря на ветер, они все еще могли помочь разобрать направление: недавно закончившийся дождь надежно прибил их к земле, запутав в зеленых травинках.

Шен шел вперед с решительным намерением разрушить все, что хоть как-то намекает, что старейшины пика Славы больше нет. Но когда дорожка из лепестков вывела его к расположенной на вершине пика могиле из камней, сам вид потряс его слишком сильно, чтобы он смог хотя бы замахнуться и все разрушить. Плоские камешки были сложены один на другой, а между ними лежали белые цветы. Ничего особенного, но… но почему… так больно? Есть надежда, есть призрачный Муан рядом, с которым даже можно говорить, однако отчаяние продолжает разъедать его изнутри…

Он пришел сюда, чтобы все разрушить, но вместо этого замер, а лицо его потеряло все краски.

Муан завис в шаге от него, с неодобрением и кислой миной глядя на «свою» могилу. Он, в отличие от Шена, не чувствовал здесь ничего особенного – всего лишь горстка камней и несколько цветов. Он не готов был признать, что это его могила.

Ветер окончательно разогнал облака, и выглянул бледный полумесяц.

Глава 237. В тишине бури

Ночь застыла над горными пиками, после бури установилась безветренная тишина. Все ученики давно спали, а Шен медленно брел по дорожкам пика Таящегося ветра к мосту, ведущему к пику Черного лотоса. Лунный свет заливал пространство, вдалеке отчетливо виднелись замок и раскидистое дерево на краю площади.

Сердце отчего-то разрывалось на части. Шен покосился на Муана и слабо улыбнулся. Тот ободряюще смотрел на него, не понимая, что творится у друга на душе.

– Знаешь, мне кажется… что мне все равно, – с некоторым недоумением, проскальзывающим в тихом голосе, произнес Шен.

Муан непонимающе приподнял бровь.

– Не понимаю, почему я так взбесился на площади? Не думаю, что Шиану удалось на самом деле задеть меня. Да и… не представляю, что на самом деле могло бы меня задеть. Кроме одного, естественно.

– Ты это к чему? – уточнил мечник.

– К тому, что… – Шен замолчал, вновь задумчиво обернувшись к замку. – Вероятно, все это неважно. Мои желания и ожидания всегда существовали лишь в моей голове. По большей части мне больно, потому что мои иллюзии развеялись. Какое безумство: грустить из-за утраты того, что никогда и не было моим…

Муан уставился на него, не понимая, что он несет.

Шен глубоко вздохнул, а затем улыбнулся.

– С этой точки зрения все не так страшно, – заявил он и решительным шагом направился к черному замку.

Старейшине пика Славы хотелось бы знать, что все же Шен имел в виду, но он не решился спрашивать сейчас.

У входа в замок Шен остановился и стал оценивающе присматриваться к дверям, затем плотно закрыл их и задумчиво потер подбородок. Следом вновь открыл и, заглянув внутрь, громко позвал лисицу.

Его голос гулким эхом разнесся по пустым залам и длинным коридорам и, казалось, утонул в густой тишине, однако спустя полминуты послышались быстрые шаги, и лисица выбежала ему навстречу.

– Я хочу закрыть замок, – с порога заявил Шен. – Если все получится – ты, скорее всего, не сможешь входить и выходить.

– Ты надолго уходишь? – догадалась та.

– Не знаю. Просто не хочу, чтобы кто-то заходил сюда в мое отсутствие.

– Мы с Онэ можем покараулить.

Шен покачал головой:

– Это может быть опасно: если заклинателям взбредет в голову прорываться сюда, вы их не остановите, но можете пострадать.

– Ладно, – лисица пожала плечами. – Все равно я собиралась на Северную гору. Вот и повод отличный выдался: серый лис не сможет выгнать обездоленную девушку, ведь так? – спросила она, хлопая глазками и игриво приложив ладони к щекам.

Шен промолчал, посторонившись и красноречивым взмахом руки предложив ей отойти в сторону. Лисица, немного недовольная его безразличной реакцией, встала за его левым плечом, с деланым безразличием поглядывая, что же будет дальше.

Хозяин Проклятого пика чуть выдвинул из ножен Смертельное лакомство и провел ладонью по лезвию. Кровавая полоса разрезала бледную кожу, меч жадно впитал кровь своего хозяина.

– Эй! – воскликнул Муан, наблюдая за этим членовредительством.

Шен посмотрел на свою окровавленную ладонь без особого выражения, будто не ощущал ни малейшего дискомфорта, а затем приложил ее к закрытым дверям. Муан сложил руки на груди.

Под давлением воли старейшины пика Черного лотоса кровь вытекла из-под ладони и, не поддаваясь законам физики, принялась образовывать сложный рисунок. Спустя минуту печать была готова. Шен положил обе ладони