московский губернатор, а ныне товарищ министра внутренних дел Джунковский сказал, что ждет от героя новых подвигов. Генерал Брусилов[90] пожелал Ратманову «не уронить достоинства во время грядущих испытаний». Депутат Керенский[91] признался, что был потрясен драматическим описанием покушения на царя и поинтересовался, содержалось ли в статье «Московского листка» хоть слово правды.

— Содержалось, — лаконично ответил герой репортажа.

— Вот как? — как будто даже удивился депутат. — Я-то всегда считал «Листок» желтой газетенкой. Ладно, удачи вам!

Дошла очередь и до деятелей культуры Серебряного века. Вера Холодная[92] закрыла Жоржику глаза перчатками из полупрозрачного шелка:

— Кто это у нас тут? Георгий Константинович Ратманов! Низкий поклон вам от всего молодого российского синематографа. Очень хочу сыграть в фильме по вашей будущей биографии!

А Станиславский и Немирович-Данченко[93] назвали подвиг Ратманова… воплощением настоящего искусства.

— Вы сыграли роль, которая войдет в историю, — предрек Немирович-Данченко. — Но помните, что настоящий герой — не тот, кто ищет славы, а тот, кто выполняет свой долг!

Сам же виновник торжества был не в себе, и уже достаточно давно. В душе попаданца бушевали противоречивые чувства: «Господи. Неужели мне это не снится? Приятно, конечно, кто ж спорит?! Тем более когда и не ждал ничего, а потом бум — и дырка в голове или бац — и орден Владимира, дворянство, чин, денежная премия. Кому рассказать — не поверят! Хотя кому я об этом расскажу?.. Петьке? Напарнику, который предал меня аккурат перед первым перемещением во времени? И сейчас, в своем две тысячи двадцать третьем, наверняка уже обмывает погоны следующего офицерского звания… Или Оксане, которая кувыркалась с любовничком все в том же их гр… аном будущем? И это при живом-то муже?!»

Так, от невеселых мыслей о грядущем он снова вернулся к гораздо более благосклонному к нему прошлому: «С другой стороны. На что мне жаловаться теперь? Так и зафиксируем: Ратманов был счастлив и горд тем, что его наконец оценили. И даже не стеснялся своей награды, намереваясь прикрепить ее к новому кителю и с достоинством носить на самом видном месте. Чтобы еще лет через …дцать рассказывать детям и внукам, если они, конечно, появятся, о том, как все это заслужил!»

Теперь уж точно он чувствовал себя не просто Юрой Бурлаком и тем более не Жоржиком Гимназистом, а ГЕОРГИЕМ КОНСТАНТИНОВИЧЕМ РАТМАНОВЫМ, чье имя большими буквами было вписано в учебники истории. И у него по-прежнему оставалось желание послужить своей стране, совершив ради нее еще хотя бы парочку подвигов! Вот только не прямо сейчас. Уже в ночи он не без труда добрел до своей меблированной комнаты, упал на койку и забылся мертвецким сном. День определенно удался.

Глава 3. Сны о чем-то большем

1

Сквозь мрак ночи едва проглядывали звезды, а лунный свет лишь смутно освещал силуэт человека. Жоржик стоял на краю крыши, его дыхание было резким и прерывистым, а сердце колотилось так, что этот стук могли слышать даже посторонние. Снизу, из темных переулков старой Москвы, раздавались крики и смех — это были враги Ратманова, которых он должен был догнать во что бы то ни стало!

Едва сделав шаг вперед, ноги будто сами понесли Георгия в стремительный забег. Он перепрыгивал с крыши на крышу, ощущая, как ветер свистит в ушах, а адреналин выбрасывается в кровь. Уцепившись за холодный металл водосточной трубы, он с легкостью взобрался по ней на крышу соседнего дома. Каждое движение давалось просто и было точным, как выстрел из револьвера. Ратманов направил свой «веблей» на одну из темных фигур, прицелился и нажал на спусковой крючок… Вмиг все затихло. Попал? Кажется, попал… Убил? Кажется, убил. Но кого? И главное — за что?! На мгновение он дал волю сомнениям. Но тут же насмешливые голоса раздались вновь — не попал.

Среди теней внизу он узнал бывших подельников сразу по двум московским бандам: Хряка, Копра, Облезлого, Казака с Лодыгой. А потом и террористов, готовивших покушение на Николая Второго. И пустился в погоню с удвоенной силой. Но когда достиг места, где собирались злодеи, его охватили страх и недоумение. Это были уже не террористы, а наоборот — блюстители закона, сослуживцы по сыскному и охранному отделениям: Штемпель, Двуреченский, Монахов, Дуля… И теперь он убегал по крышам от своих же!

Одна, вторая, третья. Спасаясь, он прыгнул в темноту, после чего тело ударилось обо что-то жесткое и железное. Жора упал на крышу, покрытую также слоем льда, и едва не скатился по ней вниз. От боли все вокруг начало расплываться перед глазами. Ратманов выстрелил вслепую, но пуля замерла в воздухе. В этот момент Георгий окончательно понял, что видит сон.

Сквозь туман сознания начали возвращаться воспоминания. Он подумал о своей генетической болезни, которая давала возможность путешествовать во времени. Вспомнил и о недавнем приеме в Кремле, где его чествовали как героя. Во сне можно было и приукрасить, потому орден на грудь вчерашнего налетчика вешал уже не градоначальник Адрианов, а Божиею Милостию Император и Самодержец Всероссийский!

Вероятно, такие сны, полные героизма и опасностей, были отражением его внутренней борьбы и стремления искупить грехи. Хотя это было лишь временное избавление от бандитского прошлого. А что тревожило не меньше — кураторы из будущего, из ФСБ и Службы эвакуации пропавших во времени, строго предостерегавшие попаданца от попыток вмешаться в ход истории. Предотвращенное покушение на царя, прием в Кремле, шумиха в газетах как-то не очень со всем этим клеились. Интересно, что ему за это будет?! В этот момент он проснулся…

2

…Проснулся с ощущением, будто его голова — это бочка, наполненная свинцом. Вокруг царил полумрак, а он, как ни пытался, не мог вспомнить, как оказался в этой квартире. И словно в ответ на его мучительные вопросы включилась плазма, висевшая под потолком, и из динамиков раздался голос президента, вещающий об экономических прогнозах на 2024 год.

— Какой год? Что происходит?! — Бурлак (а это был уже он) не мог поверить своим ушам. Пытался сосредоточиться, но голова от этого раскалывалась еще больше.

После чего его взгляд упал на постель, и он замер. Рядом мирно спала парочка явно неодетых девушек, лишь слегка прикрывшихся одним на двоих одеялом. Их лица Бурлаку были совершенно незнакомы. Одна из девиц, с длинными каштановыми локонами, потянулась, из-за чего одеяло окончательно съехало, и, открыв глаза, улыбнулась Юре. Другая, с ярко накрашенными губами, рассмеялась.

— Ты что, совсем ничего не помнишь? — спросила она, подмигнув.

— Где