искать вас потом запретили, — продолжил отчаянно оправдываться Источник. — И ни тогда, ни позже так и не объяснили ничего. А потом еще и Кальтиса как короля принять приказали, инициировать его. Я не мог не подчиниться. Но насчет его сыновей указаний не было, и я их не принял. — Источник нервозно хихикнул. — Переговорил кое с кем из Двадцати и Одной, они специально подобрали его детишкам души попримитивнее, едва на божественную ступень шагнувшие. — Помолчав немного, Силы продолжили: — К сожалению, я не знал, что вы появились в моих мирах. Должно быть, на вас были какие-то блоки, поэтому я не чувствовал присутствия ваших душ. А то я бы помог! Да и сейчас просите, что могу сделаю. Все, кроме инициации и перемещения. На это мне Верхние поставили бессрочный запрет.

Источник прекрасно понимал, что дети Лимбериуса пришли за законной местью, и собирался помочь всем, что было в его силах. После наложенного не столь давно запрета Источник чувствовал себя как во сне, предощущая нечто, какие-то перемены. Теперь он понял, что предвидел — возвращение двоих из семьи Лимбериуса, горячо любимой им. Он уже принялся лихорадочно считывать информацию из сознаний существ, находящихся в замке, чтобы узнать все произошедшее там за последнее время. Источник уже давно почти не обращал внимания на то, что творится в Альвионе. Слишком больно ему было видеть опустевший, разоренный мир, из которого ушли его лучшие боги.

— Хорошо. Ты не можешь отправить нас домой, но снять с нас блоки, препятствующие проявлению способностей и сил, наложенные Кальтисом, ты можешь? — даже не попросила, скорее уточнила принцесса.

— Конечно. Таких запретов не было, — радостно подтвердил Источник и быстро, не дожидаясь прямых просьб, сбросил блоки Кальтиса с Элии, Джея и заодно с находящегося снаружи мужчины. Все равно, когда Верхние узнают, влетит крупно. Так зачем мелочиться! Можно попробовать, конечно, оправдаться тем, что прямых указаний он не нарушал, но вряд ли это поможет. Такое в Мире Узла натворить… Ай, ладно! — Готово, — сообщили Силы. — Кстати, с того парня, что рядом с пещерой, я тоже снял.

— А зря, — тихонько фыркнул Джей, впрочем не тешивший себя надеждой на то, что от проклятого герцога Лиенского можно так просто избавиться.

— Благодарю, — сказала девушка и поставила следующий вопрос в списке: — Еще нам понадобится энергия для гибельного заклятия. Если мы не убьем Кальтиса, то живыми нам далеко от Альвиона не уйти.

— Берите сколько нужно. Защищать этого ублюдка мне распоряжений не давали, — злорадно и даже с предвкушением, чем изрядно удивил даже мстительного Джея, отозвался Источник.

Бог воров переглянулся с сестрой и отвесил ей легкий поклон, великодушно уступая честь солировать в магической мести. Благодарно кивнув, Элия вышла на поляну и кликнула разъяренного и разобиженного Элегора, стоявшего около дорожных сумок в окружении часовых. Изнывающий от вынужденного бездействия юноша наблюдал за четкими действиями военных, выискивая какой-нибудь шанс улизнуть из-под надзора.

— Иди сюда, малыш. Авось пригодишься.

— Почему его? — удивился Джей.

— Лучше, если будет кровь из близких истоков и примерно одинаковый уровень силы, — быстро объяснила принцесса.

Не спеша, словно оказывая ей одолжение, герцог подошел к лоулендцам и со злым ехидством вопросил:

— Чем моя скромная персона может пригодиться вашему высочеству?

Не обращая внимания на колкость Элегора, Элия забрала свою сумку, вернулась в грот и принялась за работу. Достала один из ножей-скоморохов. Напрямую черпая силы от Источника, она начертила на мягком серебристом песке пещеры круг. Порывшись в кармане блузки, извлекла из-под подкладки три черных волоса, пояснив Джею:

— Из шевелюры Кальтиса.

— Сейчас ты увидишь работу истинного мастера магии, мальчик, — снисходительно бросил принц Элегору.

Тот собрался было по привычке огрызнуться, но передумал, молча записав оскорбление на счет Джея.

Бросив волосы в середину прочерченного круга, принцесса кольнула ножом палец, и несколько капель алой божественной крови упало на светлый песок.

— Джей. — Девушка протянула принцу оружие, и он повторил процедуру.

— Герцог. — Джей отдал нож Элегору.

Принц уже понял, что за заклинание собралась вершить сестра, и ликовал. Он и сам не мог бы выбрать лучшего заклятия для мести — Пламя Троих. Накладываемое на врага крови, оно мучительно переводило недруга в следующую инкарнацию, назначенную в соответствии с заслугами души, не давая времени для раскаяния и очищения. Правда, Джей, несмотря на практичное объяснение Элии, все равно считал, что третьим следовало выбрать Дариса, ведь у того было больше причин ненавидеть Кальтиса, но соваться под руку с предложением к магу во время сотворения заклинания посчитал неуместным. Сестре виднее. Колдует Элия не хуже, чем принц ворует. Элегор молча присоединил свою кровь к пролитой принцем и принцессой.

Когда кровь окропила песок и волосы врага, Элия, плавно опустившись на колени, воздела руки и заговорила, начиная творить волшебство. Не владея музыкальным слухом, но в совершенстве чувствуя ритм, девушка отдавалась заклятию, вкладывая в чары всю свою жажду справедливого суда над убийцей семьи и неистовое божественное желание жизни. Если бы душа хоть одного из троих воспротивилась намерению колдуньи наказать Кальтиса, то энергия заклятия с утроенной силой обрушилась бы на плетущую магический узор принцессу и страшен был бы конец богини. Она знала это, но готова была идти на риск ради возмездия, ради того, чтобы прощальные слова уходящих в следующую инкарнацию родичей не звучали больше в ее ушах, не преследовали в снах.

Когда последняя фраза, зазвенев, растворилась в напряженной тишине, волосы Кальтиса вспыхнули, плавясь в серебристом огне, которым запылала пролитая кровь богов…

Кальтис неторопливо мерил шагами свою спальню, терзаясь мыслями о том, каким будет ответ Элии. Бросив взгляд на огромную кровать, он представил себе лежащую на ней девушку. Белая кожа на белом шелке простыней… Двое на одном ложе… Ее слова, оброненные этим утром, не давали покоя, внушая такую нелепую, такую мучительную и горько-сладкую надежду. Стиснув зубы, он рванул ворот рубашки. Две оторвавшиеся пуговицы почти неслышно утонули в густом ворсе ковра.

«Не думать пока об этом! Не думать!!! Завтра…»

Король почувствовал, как сердце сжалось в болезненный комок, словно его сдавили чьи-то ледяные пальцы. Дыхание перехватило. Шатаясь, Кальтис кинулся к окну, рванул, отворяя, тяжелую раму. В комнату хлынула ночная прохлада. Судорожно вдыхая кристальный воздух, король вцепился в подоконник. Перед глазами у него замелькали красно-оранжевые пятна, голова закружилась. Сердце пульсировало мучительной болью, разгоняя ее по всему телу. Во рту появился металлический привкус крови. В какой-то миг королю показалось, что он слышит голос Элии, прекрасный, холодный и жесткий. Каждое ее слово словно вгоняло в грудь Кальтиса раскаленные иглы.

Король попытался