может ослепить невинную девушку, но с закрытыми глазами ты не сможешь выполнить свою работу. По крайней мере, если хочешь ограничиться лишь ею, а не передать все в мои руки… — услышала она его насмешливый голос голос.

Он словно специально злил ее.

Проклятый вождь! Он ведь действительно специально подначивает ее, поняла Алира!

Злость залила ее, вытесняя растерянность и смущение, она сжала кулак и распахнула веки. «Я не буду смущаться, это просто мужчина», — прошептала она себе.

И все же… его нагота действительно ослепила ее. Не то, чего она боялась, ведь сразу постаралась смотреть выше его пояса, куда-то на грудь.

Весь его образ.

Алира не была маленькой, у нее был хороший средний рост. Просто почти все кочевники (этот вот дракон с ними заодно) подпирали темечком небо, поэтому для них она была маленькой. И дракон действительно был высок. Огромный, нагой он нависал над ней, хоть не приближался.

И он был прекрасен!

 Смуглая кожа без единого волоса, гладкая и блестящая, под ней играли и перекатывались при малейшем движении упругие стальные мускулы. Мощные плечи, грудь и живот с таким рельефом, что хотелось положить на них руку, ощутить эту красивую силу, насладиться странной гладкостью кожи, недоступной людям. Его ноги – хоть Алира старалась не смотреть вниз, чтобы не дай Бог не разглядеть во всех деталях «то самое» - напомнили ей вылепленные гениальным скульптором колонны.

Черные волосы спадали на плечи, блестели, он не насмехался сейчас, лишь улыбался, демонстрируя белые, безупречные зубы. А его грудь глубоко вздымалась, когда он смотрел на нее.

Взгляд, как магнитом тянуло посмотреть ниже, и Алира, сглатывая, заставляла себя как можно спокойнее разглядывать его лицо, шею. Но даже так, краем глаза, она замечала… что кажется там, в запретном для ее глаз месте, что-то происходит.

«И вот от этого я отказываюсь…» — пронеслась у нее в голове странная мысль. Если можно было представить себе совершенного мужчину, то это был Гор. И Алире подумалось, что на свете нашлось бы мало женщин, способных отказаться от близости с ним.

Он напоминал не дракона. И не вождя. Он напоминал древнего драконьего бога.

— Пойдем, — вдруг сказал Гор с легкой хрипотцой в голосе, развернулся и пошел к ванной.

Алира опять сглотнула. Сзади он был ничем не хуже. Мускулистые округлые ягодицы красиво перекатывались при ходьбе, рельефная спина казалась невероятно широкой.

На мгновение у Алиры мелькнул острый, как молния, но тягучий образ, как она лежит на спине, а мужчина хищно нависает над ней, и она кладет свои нежные руки на его спину, гладит ее, упиваясь ощущениями, изгибается ему навстречу, чтобы своей грудью ощутить твердость его груди…

Алира тряхнула головой и пошла за ним.

Просто помыть вождя. Ей нужно только это.

Те несколько шагов, что отделяла ее от ванны, она старательно прокручивала в голове, что ей нужно делать. Намыливаем губку медовым мылом, трем губкой вождя, зачерпываем воду в кувшин и смываем пену с его тела.

Ничего более! Понятные, несложные действия. Но взгляд, как заколдованный прилип к его ягодицам, спине и черным волосам, гладкой завесой струящимся на плечи.

Гор непринужденно перекинул ногу через край ванны и лег, откинув голову назад, на бортик. Воды было не более половины ванны. Алира поняла, что сможет помыть его грудь, когда он лежит в воде. Это избавляло ее от близости к тому месту, которое неизбежно откроется ей, когда он встанет. Слава Богу!

Она выдохнула и подошла к ванной.

Взяла в руку губку и потянулась к чаше с мылом.

— Постой! — вдруг сказал Гор и перехватил ее руку за запястье. Алира вздрогнула, искристые мурашки волной разбежались от места касания по всему телу. Он словно взял ее руку в плен. В очень надежный, нерушимый, волнующий плен. Держал мягко и крепко, одновременно словно обозначал свою власть над ней, но при этом немного ласкал. — Возможно, ты все же желаешь присоединиться ко мне? Здесь хватит места для нас обоих. Тогда… милая Алира, наши действия могут стать… взаимными. Я научу тебя всему.

— Нет! — вздрогнув, ляпнула Алира. Она не сомневалась, что он придумал всю эту историю с мытьем для того, чтобы соблазнить ее. Но была не готова, не хотела…сдаваться.

И когда это соблазнение началось, она растерялась. 

К тому же в голове опять всплыл образ, как Гор небрежно ласкает сразу нескольких обнаженных гурий.

Нет. Она не может принадлежать мужчине, которого придется делить с другими. Это значить стать одной из многих, упиваться лаской того, кто дарит ее не ей одной. Лаской того, для кого она не исключительная, не уникальная. Кто в любой момент может заменить ее на другую красивую девушку.

Нет, Гор. Если ты хочешь получить меня добровольно, подумалось ей, ты должен сделать меня исключительной, единственной. Иначе – нет.

Впрочем, никто не помешает вождю однажды взять ее силой. Может быть, даже сегодня…

— Нет! — повторила Алира и потянула руку на себя. — Я не могу.

Гор словно бы небрежно выпустил ее руку, но в его глазах мелькнуло опасное горячее пламя. Алира невольно вздрогнула от его взгляда, запылавшего то ли гневом, то ли особым, огненным желанием.

Она так и застыла с губкой в ладони, а он не отпускал, обжигал ее. Ноги странно затряслись.

 И вдруг все прекратилось. Словно лопнула струна.

Гор выдохнул и снова откинулся головой на бортик.

— Что же, тогда начни с головы, — непринужденно бросил он, словно и не было сложного, короткого диалога между ними, словно не пронеслась опасная искра. И прикрыл глаза.

С головы – хорошо, подумала Алира. Так у нее будет еще отсрочка, она успеет привыкнуть мыть его прежде, чем дойдет до самого сложного. Вернее, не сложного, а смущающего его.

Она набрала воды в кувшин и, стараясь не лить воду ему на лицо (хороший банщик, должно быть, должен уметь это) принялась смачивать гладкие черные волосы, помогая себе другой рукой. Потом взяла в ладонь мыло и стала намыливать его волосы.

Сейчас, когда он закрыл глаза, ей было не страшно и … очень приятно прикасаться к нему. Алира с истинным наслаждением закапывалась пальцами в его волосы, массировала кожу головы, смотрела на строгие, словно высеченные из камня, мужественные черты. Почему-то хотелось… провести пальцами по его чертам, вдоль бровей, по носу, коснуться губ.

Потом наклониться – сейчас, когда он казался спокойным и беззащитным в ее руках – и невесомо