и Клишкат, которой, возможно, и не было вовсе, потому что кроме меня ее никто не видел.

***

Целое утро бедная Натиша с сетрами-лаинками разрывались на две комнаты: мою и Лейны. Они помогали нам собираться, краситься, рассказывая о том, что бедные рейны нас уже ждут. Что все уже давно готово к церемонии создания гнезда, и не хватает только нас. Получается, что дому Ашаисов все же удалось уговорить кого-то еще и найти голос, который был необходим для проведения церемонии. Интересно, кто его дал?

Я плохо помню, как мы долетели до прекрасного и величественного храма, сооруженного в честь их Бога. По легенде, мол, сам Великий должен благословить гнездо, чтобы оно плодородило и вечно было счастливым.

- Ты прекрасна, моя нейя! – ловит меня Шейн в свои объятия у входа в огромную залу, жадно и горячо целуя мои губы.

- Впервые согласен с тобой! - говорит Айшан, отбирая меня у брата, обнимая меня со спины и целуя мою макушку, вбирая в себя мой запах.

Я лишь нервно улыбаюсь, поправляя бретели своего белого платья.

- А где Лейна? – спрашиваю, ища глазами подругу.

- Уже там, - кивает Шейн в сторону дверей, где мы стоим.

- Несколько минут назад Нейшан повел ее в зал, - произносит Аш. И как я пропустила это?

- А Натиша и девочки? – имею в виду своих подружек лаинок.

- Все там, ждут только нас, - говорит Шей.

- Ты в порядке? - беспокоится за меня Айшан. Неуверенно киваю, глядя на наше размытое отражение в витражных фресках огромных окон.

Захожу в зал, держа под руки сразу обоих братьев, своих любимых рейнов. Не одного, как предлагала мне Натиша еще вчера вечером, а через несколько месяцев другого, а сразу обоих. Для меня это важно. Быть с теми, кого люблю всем сердцем и душой. Теми, кто дорог мне больше жизни. Вижу улыбающуюся Лейну возле цветочной арки. Она уже стоит в обнимку с Нейшаном. Рейн обнимает ее со спины, уткнувшись носом ей в волосы. Они уже ждут нас. Мы опоздали не потому, что я дольше обычного стояла перед зеркалом и тряслась. Не потому, что волновалась перед церемонией, хотя приятное трепещущее чувство присутствовало в моей груди, несомненно. Меня беспокоило что-то другое. Что-то тревожное, неотвратимое, душащее. Мне казалось, что должно произойти что-то нехорошее, несмотря на то, что Шейн меня заверил, что Саиш позаботился обо всем. Знаю, это ужасно! Но я не могу выбросить эти мысли из головы, как и это давящее ощущение несоизмеримой и скорой потери. Я и так не спала всю ночь от этого, потому что мне было действительно страшно! Мне казалось, что должно произойти что-то ужасное. Неотвратимое чувство какой-то безысходности и дикой боли не давало сомкнуть глаза. А сейчас все эти ощущения усилились во сто крат.

Мы проходим вперед, и Лейна широко и открыто улыбается нам. Она так счастлива! И Нейшан не сводит от нее влюбленных синих горящих глаз. Какие же они милые! Я безумно рада за них! Лейна заслуживает счастья!

Наше трио становится рядом с ними. За аркой стоит какой-то рейн в длинной белой рясе, отец братьев и Натиша.

- Я, как старший Советник Рейна, имею честь предстать перед вами, мои сыновья, и вознести дань уважения Великому в образовании ваших гнезд! – голос Саиша подрагивает, а Натиша смахивает навернувшиеся слезы. - Хотите ли вы что-то сказать перед тем, как вас благословит сам Великий, и вы подпишите согласие?

- Хочу! – отзываюсь первой. – Хочу сказать большое спасибо Вам: Саиш и Натиша! Спасибо, что помогли своим сыновьям, что вырастили и воспитали их достойными мужчинами, что поняли и приняли нас с Лейной в свою семью. В свою очередь я постараюсь сделать Аша и Шея счастливыми! Хочу признаться им и вам всем в своих чувствах и сказать, что любить – это не слабость, а самая великая честь! Честь для любого из нас! И я постараюсь пронести все это до конца своих дней!

Шейн и Айшан не сговариваясь обнимают меня с обеих сторон. Не могу сдержать своих слез.

- Я тоже люблю тебя, моя сладкая нейя! – тихо произносит Айшан и целует меня в губы. Оставив след не только на них самих, но и в моей душе. Он подходит к отцу и на его прозрачном галографе оставляет отпечаток своего пальца под какими-то иероглифами. Шейн разворачивает меня к себе и тоже целует. Жадно и крепко, обвив мою талию своими руками. Будто хочет впечатать меня в себя. Затем все также молча подпихивает меня вперед и идет следом. Он ставит отпечаток своего пальца рядом с отпечатком пальца Айшана.

- Давай же, моя маленькая несносная человечка, - улыбается он мне, глядя, как я хмурюсь после его слов. – Положи свой пальчик вот сюда.

Фыркаю, гневно тыкнув пальцем в планшет, уже представляя, как буду лупить этого козлину подушками и, возможно, сегодня ему не отдамся вовсе, придурок!

Оглядываюсь на толпу Советников и вижу, как Эриш сверлит меня своим взглядом, будто мои слова и правда что-то тронули в нем, задели что-то сокровенное. Он резко переводит свой взгляд на Лейну, его глаза разгораются желтизной, и мое сердце дрогает. Она ему небезразлична! Он тоскует и безумно завидует Нейшану! Значит вчера на его приеме мне не показалось! Не показалось, что она и правда интересна ему! И сама Лейна смотрит на него из-подо лба, тайком. Волнуется. Но это не боязнь его самого. Это что-то другое. Неужели он ей действительно интересен? По-настоящему, как мужчина? Желваки Найна начинают ходить ходуном, когда Нейшан подходит к отцу и ставит свой отпечаток на таком же электронном документе его галогрофа. Лейна, широко улыбаясь, следует за ним, протягивает свою руку к планшету, и в этот миг глаза Эриша закрываются, и он кривит свое лицо от дикой обиды, всепоглощающей ярости и какой-то обреченности.

Не так давно я поняла, что когда у рейнов горят глаза, в этот самый момент они себя не контролируют, потому что испытывают настоящие и неподдельные эмоции или чувства, которые им не подвластны, которые они не могут сдерживать. И то, что чувствует Найн к Лейне - он просто не может этим управлять, от этого и бесится! Впервые вижу этого противного гавнюка таким жалким и… человечным.

За спинами Советников вижу рыжую шевелюру, от которой бросает в дрожь. У нее что-то в