— Что?! — у меня аж голова кругом пошла. — Вон, ты сейчас серьёзно? Ты мне правду говоришь? Это был Корегон?!

— Это был не Блейк, — твёрдо повторил он. — Корегон меня прижал. И вообще… — он запнулся, уходя от ответа.

— Что «вообще»?

— Нам нужно бежать на трибуны, Медра! По дороге доскажу, шевелись! — Он припустил по переходу практически на полной скорости, и мне ничего не оставалось, кроме как закинуть холщовую сумку на плечо и припустить следом.

— Всё могло закончиться куда хуже, — на ходу бросал он фразы через плечо, сворачивая в следующий лабиринт коридоров. Мы углублялись в ту секцию Академии, где я ещё ни разу не была. — Кто-то нашёл мою тушку на пляже у скал. Я к тому моменту уже кровью истекал и сознание потерял от боли. Этот кто-то подобрал меня, притащил наверх в замок и оставил прямо на пороге лазарета для первокурсников. Сразу после этого лекарь открыла дверь — говорит, в створку кто-то настойчиво стучал, а когда она вышла, на пороге лежал я, а в коридоре ни души.

— Тео? — догадалась я.

Но Вон лишь мотнул головй:

— Понятия не имею. Я к тому моменту был в полной отключке.

В голове был полнейший хаос, мысли путались. Тот факт, что Блейк лично не ломал Вону кости, ещё ни разу не делал его святым. Он мог преспокойно отдать Корегону приказ приструнить смертного, чтобы тот не позорил честное имя их Дома, а сам остался чистеньким.

Но слова Вона рушили всю мою идеальную логическую цепочку. Я-то шла карать главного монстра, а монстр в итоге оказался курьером по доставке флаффинов.

Поскольку вся Академия сейчас эвакуировалась на стадион, в учебных корпусах повисла жуткая, давящая тишина. Эхо наших шагов гулко отскакивало от стен, пока мы неслись вперёд. Каменная кладка вокруг начала заметно темнеть, сменяясь глубокими базальтовыми блоками.

Мы завернули за очередной угол, и у меня невольно перехватило дыхание. Три колоссальные открытые арки вели прямиком на Главную Арену. Пространство амфитеатра было колоссальным и открытым небу. Ряды многоярусных трибун, высеченных из массивных плит тёмно-багрового песчаника, кольцом окружали нижний тренировочный плац.

Свободных мест на трибунах практически не осталось — стадион был забит до отказа.

Едва мы переступили границу арок, как из тени пилона вынырнул знакомый силуэт и мертвой хваткой перехватил моё предплечье.

— Где тебя, блядь, носило, Пендрагон?! — яростно прошипел профессор Родригес, сурово буравя меня взглядом. Он раздражённо мотнул головой: — Впрочем, плевать, разборки потом. Ты умудрилась опоздать. Вон, пулей на трибуны к своему сектору! А вы, мисс Пендрагон — за мной. Вас уже заждались.

ГЛАВА 24 — БЛЕЙК

Стоя в центре Арены, я наблюдал, как Родригес уверенно ведёт Пендрагон по ярусам трибун к её месту.

Прямо под моими ногами располагались массивные подвижные платформы — в реальном бою они поднимались в воздух и вращались, добавляя спаррингу запредельный уровень сложности. Но сегодня каменные плиты замерли, и беспокоиться о балансе мне не приходилось. Вся элита факультета кучно расселась в первом ряду, а на самом краю сектора красовались два кресла, зарезервированные под моих сожительниц: Риган Пансеру и Медру Пендрагон. По идее, это считалось VIP-зоной и огромной честью. Вот только по физиономии Пендрагон было чётко видно, что на этот пафос ей глубоко плевать.

Риган оккупировала своё кресло заранее. Она сидела, воплощая собой эталонную аристократическую выправку: спина прямая, как стрела, платиновые волосы уложены волосок к волоску. Стоило Медре рухнуть на соседнее сиденье, как Риган заметно подобралась и демонстративно отодвинулась, будто случайный контакт со смертной «блайтборншей» мог мгновенно запятнать её безупречную чистоту. Риган была идеальной породистой кобылкой из высшего общества. Популярная, красивая, с пелёнок выданная под уздцы абсолютной власти. Она смотрела строго перед собой с ленивым, скучающим видом, дожидаясь финала этой обязаловки. Я прекрасно знал, что в её голове нет ни грамма сомнения в том, что сегодня я официально заберу статус главы факультета. Но её слепая вера в меня была пустым звуком.

А потом появилась Пендрагон. Выглядела она так, будто мечтала выжечь этот стадион дотла вместе со всеми присутствующими. Она нагло ссутулилась в кресле, всем видом демонстрируя, что хотела бы оказаться на другом конце континента. Её огненная грива после нашей потасовки превратилась в сущий кошмар — рыжие локоны выбились из кожаного шнурка и пушистым облаком разметались по плечам. Когда она злилась, веснушки на щеках проступали ярче, превращаясь в боевой окрас. И сейчас она была в бешенстве. Злая, растрёпанная, она буравила меня взглядом через весь стадион, и в её зелёных глазах горел упрямый, безрассудный огонь.

В груди болезненно потянуло. Эта безумная девка только что бросилась на меня с чистой жаждой убийства. И всё же, каким бы конченым идиотом я ни был, я не мог заставить себя отвести от неё глаз. В ней было всё то, чего напрочь лишилась Риган: первобытная дикость, непредсказуемость. В Медре полыхал такой мощный пожар, что я невольно восхищался этой яростью. Даже несмотря на то, что сама она меня откровенно презирала.

Риган любила не меня — она любила картинку, которую я транслировал: власть, статус, престиж, тотальный контроль над Кровавым Крылом. Всё, на чём веками стоял Дом Дракхэрроу. Это была её религия, зона комфорта. Отрицать её красоту было бы глупо — Риган была безупречна. Безупречна и холодна, как кусок полярного льда. Из неё вышла бы идеальная, послушная жена, верная сожительница и образцовая мать для наследников. Её дрессировали под эту роль с колыбели, и свою партию она отыгрывала без осечек. Нам с детства вдалбливали в головы, что мы обречены быть вместе. И при всём этом я её искренне ненавидел. Ненавидел за то, во что она позволила себя превратить, беспрекословно выполняя приказы старших Дома.

А вот Пендрагон меня вообще не хотела. Ей было глубоко насрать на мои титулы. Она была дикой, упрямой и, скорее всего, с её заскоками рано или поздно свернёт себе шею. И при всём этом, когда я часами лежал без сна, в сотый раз отшив очередное фальшивое заигрывание Риган, перед глазами стояло лицо Медры. Паршивая ирония судьбы: чем яростнее она со мной боролась, тем сильнее меня к ней тянуло — чтоб я сдох.

Наша недавняя потасовка на тренировочной площадке по уровню адреналина была сродни хорошему дикому сексу. Пожалуй, учитывая её характер, это вообще был максимум близости, который мне светил. Я знал, что буду крутить эти кадры в памяти сутками. То, как её тело извивалось в моих