не были исключением. В Добренском уезде вовсю шла заготовка хлеба и овса для отправки в полки и на освобождённые территории. Мы помним, сколько ржи было собрано в виде налога при Обернибесове: «ТI (310) чети с осминою», то есть, всего около 32 тонны. По царскому указу в январе 1658 года добренцы собрали «четверикового хлеба и овса» 537 четей, то есть около 54 тонн. «И всево Доброва городища и Добринскова уезду з драгунов взято ржи СНS (256) чети Г (3) полуосьмины авса то ж СНS (256) чети Г (3) полуосьмины. С пушкарей ржи взято Е (5) чети овса тоже Е(5) чети. И всего з драгунов и с пушкарей и с половинщиков ржи и овса взято ФЛЗ (537) чети. С половинщиков ржи З (7) чети Г (3) полуосьмины овса тоже З (7) чети Г (3) полуосьмины». Как видим, с учётом собранного и сданного государству овса, размер налога – «четверикового хлеба» – за десять лет значительно вырос.

В документе сообщается, кто именно уплатил натуральный налог. «З добренских со всех драгунов и с пушкарей и со всяких чинов служилых и жилецких людей каторые пашенною землею владеют со всякова двора по полуосмине ржи по полуосмине овса в московскою в таможенную меру нынешнего лета доброй и сухой чист (…) А с каких чинов з Добренских драгунов и пушкарей (…) чинов людей зборного хлеба ржи и овса взято и тех людей имена писаны в сих книгах». Мы видим, что надёжным тылом у воюющих были, среди прочих, семьи предков Захара Прилепина – более двадцати семей. «Иван Максимов с Мячин (…) Микита Осипов с Долгополов (…) Еремей Иванов с Сашников (…) Иван Киприянов с Микулин (…) Гаврило Фёдоров с Колобовников (…) Потап Ерофеев с Монаков (…) Артемей Михайлов с Кочетов (…) Матвей Фёдоров с Трунов (…) Порфил Иванов с Булахтин (…) Ларион Клементьев с Арженого (…) Тимофей Козьмин с Чесноков (…) Тимофей Тимофеев с Востриков (…) Сафон Тимофеев с Востриков (…) Ондрей Клементьев с Звягин (…) Федот Клементьев с Быков (…) Парфен Борисов с Москолев (…) Киприян Лукьянов с Микулин (…) Игнатей Григорьев с Колобовников (…) Алексей Петров с Лапынин (…) Фёдор Селиверстов с Гончаров (…) Пётр Иванов с Лапынин». Большинство перечисленных семей отправило на войну от одного до четырёх человек. А сами принялись исправно обеспечивать русское войско фуражом.

От Фёдора Селивёрстова сына Гончарова нужно поделиться веточкой: Селивёрст – Фёдор – Степан Гончаровы – … Степанова дочь Лапынина (Гончарова) – Домна Фомина дочь Прилепина (Лапынина) – Екатерина Юдаева дочь Косикова (Прилепина) – Авдотья Епифанова дочь Суслина (Косикова) – Васса Максимова дочь Орженая (Суслина) – Татьяна Сапронова дочь Вострикова (Орженого) – Марфа Демидова дочь Прилепина (Вострикова) – Пётр Никитин сын Прилепин – Захарий – Семён – Николай – Евгений (Захар) Прилепины.

В этом же списке видим много фамилий из нашего древа: Овчинников, Швец, Филатов, Пушилов/Пушилин, Кузнецов, Нецвил, Бритвин, Желудок, Колупай, Пашков, Худяков, Рыбников, Долгой, Епифанцев, Косиков, Котов. Один из упомянутых Быковых в деле о «четвериковом хлебе» – это Исай Федосов сын Быков, который, как помнится, играл, сидя под кустом, на гудочке в конце 1640-х годов. Через семнадцать лет после сбора «четверикового хлеба» в документе 1675 года Исай Федосов сын Быков тоже будет упомянут. Значит, он не сгинул в одночасье, а прожил долгую по тем временам жизнь.

А есть ли что-то ещё любопытное в номерах 1658 года и за предыдущие пару лет в газете «Бабушкины известия»? Всё самое важное изложено выше. Однако нужно упомянуть, что воеводу Игнатия Шипилова в начале 1656 года сменил Кирилл Хвастов, а того осенью 1657 года – Фёдор Перхуров, что воевода Хвостов осенней и весенней порой принимал противопожарные меры: около крепостей траву окашивал и от крепостей отвозил далеко и жёг на безопасном расстоянии, чтобы в летнее время и осенью крепость от той травы не сгорела. Возможно, это было связано с пожаром, произошедшим в крепости Доброго Городища. Фёдор Перхуров извещал окружение государя: «Роспись что в Добром Городищев ружейном онбаре ручного и пучечного зелья и знамен и барабанов згорело и ружья пищали и шпаг перепортилось и свинцу литых пулек розметало ручного зелья в дву бочках згорело 15 пуд пушечного зелья 2 пуда 33 гривенки порченых 48 пищалей 50 шпаг порченых знамя товтяное 12 знамен киндячных 6 барабанов згорело свинцу литых пулек розметало 39 гривенок». Из той же челобитной узнаём, что: «в Добром Городище внутре городе твое царское богомольноя соборная церковь престол во имя Никулы Чюдотворца стоит бес пения для тово что в той государь церкви книг никаких нет».

Из-за того, что людей массово стали призывать в полки, на городовых служилых людей образовался дефицит. Воевода Перхуров пишет в Москву: «В прошлом государь во РѮS (1656) году в августе писал ко мне холопу твоему в Доброе Городище ис Козлова Василей Лихорев а в отписке иво написано чтоб мне холопу твоему выбрать из добренских драгунов лутчих людей и послать в нему Василью в Козлов для походу и обереганья от приходу воинских людей. И по отписке (…) Лихарева выбрал я лутчих людей 150 человек в Козлов к нему Василью для походу посылать. А в городу государь для осады и в 4 городках и по крепостям на караулех от крымских татар и от воровских черкас ставить некова в городе людей стало мало и в приход крымских людей и воровских черкас устоять будет не с ким».

Во времена воеводства Фёдора Перхурова случилась попытка возврата беглого крепостного бывшему помещику. По крайней мере, есть документальное свидетельство о том, что помещик посчитал, что драгуны из села Ратчина – его бывшие крепостные крестьяне. Вот что нам известно: «Бьют челом (…) драгуны села Ратчины Амелька Афонасьив сын Потапко Терентьев сын Офонька Филипов сын Оська Пятров сын Иевка Михайлов сын Бочаровы Стенька Михайлов сын Леншин. Отцы наши родились за тобою великим государем в Алексинском уезде в Любоцкой волости. И в Доброе Городища пришли жить в село Радчину тому больши 30 лет и в писцовых и в переписных книгах написаны мы холопи твои в Добром Городище в селе Ратчине (…) Да из наших же холопей твоих семь дворишков дети наша и братья в солдатском строе в Киеве служат тебе великому государю шестой год без перемены семь их человек да по твоему великого государя указу (…) из наших же дворишков вновь взято в Белгороцкой полк в драгунской пять человек и мы холопи твои служим