землянка, ну и вообще, стресс там всякий после перелёта, — виновато вздохнула я. Проклятый дориец смотрел на меня всё так же молча и без выражения на лице, и было непонятно, не то внял он моему бормотанию, не то собирается меня пристукнуть. От волнения я в итоге от извинений перешла к возмущению, со мной такое всегда бывает: лучшая защита — нападение. — Нет, ну а что она тут всякие гадости говорит?! Подействовали на неё, принудили, ребёнок… Что я её, слушать и благодарить должна? Ты в конце концов ведёшь себя значительно приличней, чем эта стерлядь, а она с порога хамить начала.

— Но ведь это правда, — наконец-то оттаял мужчина.

— Вот и я говорю, что правда: стерва она! — обрадовалась я. Но потом опомнилась: — А ты о чём?

— Всё, что она говорила, правда. Я действительно… принуждал её. После того, как проснулся дар. И дочь…

— Принуждал к чему? — насторожилась я. На его лице в ответ появилась странная гримаса, похожая на перекошенную ухмылку.

— К тому же, к чему чуть не принудил тебя на корабле, — явно с трудом выдохнул он. — Я хотел, чтобы она хоть раз ответила мне искренне. Хотя бы в этом.

— Кхм. Ты, конечно, извини, — озадаченно проговорила я, разглядывая мрачного и напряжённого мужчину, — но по мне — так тебе повезло от неё избавиться. Понятия не имею, зачем тебе эта стервозина понадобилась изначально; никогда не могла понять, почему нормальные мужики часто ведутся на таких вот красивых пустышек, которым они и даром не нужны. Но сейчас-то чего дёргаться?

— Сейчас… — он запнулся, поморщился и в итоге просто отмахнулся. — Неважно. Ты ужинала? — переключился он на более мирную тему.

— Нет, — честно ответила я. — Перекусила, и сижу твои Эгэ-шки эксплуатирую, ты не против?

— Что? А, нет, пожалуйста, играй, — разрешил погружённый в свои мысли капитан и принялся шуршать в кухонной части. Я же поспешно дезертировала в виртуальное пространство, пытаясь спрятаться от всех мыслей и вопросов среди объёмных интегралов и бесконечных рядов.

Не хотелось мне разбираться в личной жизни Инга Ро и его проблемах с женщинами. Жалко мужика, конечно; не знаю, сколько он с этой дрянью прожил, но крови она ему явно немало попортила. Он может и не в курсе, что такое нормальная женщина и нормальные отношения. Но посочувствовать ему — это одно, а вот пытаться работать психотерапевтом — уже совсем другое. Ну, да, целоваться мне с ним понравилось, — не знаю уж, мои это были впечатления или нет, — но это не повод лезть в его личную жизнь.

Через некоторое время меня пригласили к столу. Я не стала отказываться, хотя дружественной атмосферу за столом назвать было сложно. Да и то: когда два связанных обстоятельствами чужих человека оказываются наедине, они очень редко могут легко общаться друг с другом. Между нами ещё и присутствовало определённое ощущение неловкости, которое я терпеть не могу.

В конце концов я не выдержала навязчивого молчания, которое как будто не доставляло никаких неудобств капитану.

— Слушай, а мне так и предстоит тут сидеть до самого упора? Ну, в смысле, вообще корни пустить и дышать воздухом, или какая-то культурная программа будет?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну там какие-нибудь официальные мероприятия, вроде переговоров с Землёй, на которых обязательно будет моё присутствие, — пояснила я. — Просто как-то обидно попасть на чужую планету, да ещё такую закрытую как Дора, и ничего здесь не увидеть.

— Через неделю прибудет официальная делегация землян на переговоры, наверное, они пожелают тебя увидеть, — пожал плечами мужчина. — А до того момента… наверное, не будет большой беды, если я покажу тебе какие-нибудь достопримечательности.

— Но у тебя же, наверное, есть ещё какие-нибудь важные дела, — озадачилась я. — А так получается, что я напрашиваюсь.

— Моё дело на ближайшее будущее — это ты, — ответил он. — Я в любом случае не имею права тебя оставлять надолго. Но совершенно не обязательно всё это время сидеть на месте.

— Я окончательно запуталась. Я, конечно, в курсе, что к Заложникам Чести у вас особое отношение, но не до такой же степени. Я себя сейчас чувствую особо почётным гостем!

— Заложник Чести и есть почётный гость. Особенно в такой ситуации, когда он идёт на это добровольно, как ты сейчас. Высшее воплощение Чести, и унизить его негостеприимным или грубым отношением — навлечь позор на весь род. А учитывая, что это — Дело Чести всего мира, то и на всех дорийцев. Поэтому не удивляйся.

— Тоже неплохо, — вздохнула я. — А если бы я не была почётным пленником, тогда что?

— Тогда ты бы находилась во Дворце Совета, в специально подготовленных для того покоях. Разумеется, ни о каком свободном передвижении речи бы не шло, но и тюремным заключением это нельзя было бы назвать.

— Как всё удачно сошлось, — хмыкнула я. — Значит, будем развлекаться. Что у вас тут можно посмотреть?

— Тебя интересует природа или памятники архитектуры?

— Не знаю. А что у вас интересней? Я же не знаю, что тут самое увлекательное.

— Хорошо, я подумаю, с чего начать, — медленно кивнул он. — Скажи, Варвара, а откуда ты знаешь о наших обычаях? О Праве Чести, например. Это не слишком распространённый за пределами Доры обычай.

— С учёбы, — бесхитростно созналась я, пожав плечами.

— Ветеринарам преподают обычаи удалённых миров? — он вопросительно вскинул брови.

В этот момент у меня в голове звонко щёлкнуло. Так, стало быть, он не в курсе, что я умею летать?! Не знаю пока, чем, но мне это точно на руку. Любые факты, неизвестные противнику, — очко в мою пользу.

— Ну, в смысле, во время учёбы я что-то такое читала, — безмятежно пояснила я. И ведь ни словом не соврала, что особенно приятно!

— Ясно, — кивнул он.

Дальше ужин протекал в тишине. Капитан думал о чём-то своём, а я для разнообразия сосредоточилась на бытовых мелочах. В частности, на содержимом собственной тарелки и его вкусовых качествах.

Руку готова отдать на отсечение, Инг это сам готовил. Во-первых, на нагревательной панели стоит какая-то посуда, похожая на кастрюли и сковородки, а, во-вторых, есть что-то такое во вкусе блюд… живое. Не знаю, как это объяснить, но дома я всегда могла отличить, готовил кто-то из родителей, или у них не было времени, и еда из синтезатора.

Нет, ну до чего всё-таки золотой мужик. Вежливый, заботливый, симпатичный, готовит обалденно, целуется потрясающе; и чего этой его мымре не хватало! Было бы у него ещё выражение лица попроще, без этой мрачной торжественности, цены бы ему не было. Если он начнёт шутить,