Маррона. Белые колдуны ещё задолго до Великой Войны внушали страх и детям воды, и детям земли. Известно, что Кинвар ходил на запад. Он побывал на руинах Уллатамы. Говорят, он нашёл там какие-то полуобгоревшие записи, но, выучив заклинание, он их уничтожил. Кинвар хотел быть единственным обладателем этой страшной тайны. Он мечтал о могуществе, но стал лишь жертвой своего тщеславия. Вроде бы, он сумел сделать одного маррунга, но справиться с ним не сумел, а как освободить нафф из камня, не знал. Говорят, этот маррунг и убил его.

– А куда он потом делся, этот маррунг?

– Не знаю. Заключённая в нём нафф уснула, так что, где бы ни находилась эта статуя, она больше не опасна. А некоторые считают, что всё это выдумки, что Кинвару так и не удалось сделать маррунга.

– А древняя Уллатама… Я слышала, с этим городом связано одно пророчество. Над родом правителей Улламарны издавна тяготеет проклятие. Кто-то из потомков Уллавина ранил любимого сингала Гинтры. Потомки Уллавина до сих пор правят в Улламарне. Акамин – последний из них, если, конечно, Диннара нет в живых… Пророчество гласит: конец проклятию будет положен, когда зверь богини разрушит Белый город и сотрёт его с лица земли, а между Уллатамой и Сингатамой проступят кровавые следы. Раненый зверь бежал там, истекая кровью. Потом он лишился сил и упал, а один молодой охотник нашёл его и вылечил. Богиня Санта явилась к юноше поблагодарить его за заботу об её любимце и… В общем, она родила ему сына, которого назвали Саннар. Он основал город Сингатама и был первым сантарийским царём. Этот Саннар – мой дальний-дальний родич. Последним сантарийским царём был потомок Саннара Таункар, а основатель нашей династии Диннувир приходился ему побочным сыном. Учитель, я не понимаю… Древняя Уллатама разрушена во время Великой Войны, а проклятие по-прежнему тяготеет над родом Уллавина. На Белый замок вечно обрушиваются всякие несчастья, а то, что случилось с Диннарой, просто ужас. Это потому, что город был разрушен людьми, а не зверем богини? Значит, конца этому проклятию не будет, пока род Уллавина не прекратит своё существование?

– Белый город разрушен, но он ещё не стёрт с лица земли, – заметил Саннид. – Во время войны он пострадал гораздо меньше, чем Сингатама и другие западные города.

– Остаётся только ждать, когда явится зверь богини и доведёт дело до конца, – засмеялась Гинта.

– Но он может явиться слишком поздно, – добавила она уже серьёзно. – Род Уллавина угасает.

– Я думаю, он явится, когда нужно, – внимательно глядя на Гинту, промолвил Саннид. – Всему своё время. Кстати, вторая часть пророчества, которую мало кто знает, гласит: зверь богини придёт не раньше, чем в пустыне вырастут любимые цветы богини. Дитя моё, почему тебя так интересуют древние письмена?

– А это плохо? Ты считаешь, боги разгневаются на меня? Я совсем не хочу той власти над людьми, о которой мечтал Кинвар. Но может, записи древних, если какие-нибудь из них сохранились, содержат очень ценные сведения.

– Недостаток знания часто приносит вред, но далеко не всякие знания приносят пользу. Древние знали больше нас и к чему пришли?

– По-моему, дело не в том, что они слишком много знали, а в том, что среди них было много злых людей, и они взяли верх.

– Таких и сейчас хватает, – вздохнул Саннид. – И не всегда знаешь, что от кого ждать. Мой брат… Он был способнее меня…

Старый нумад немного помолчал, потом поднял на Гинту свои звёздно-синие глаза, и девочка вспомнила статуи на границе. Два брата-близнеца. Сан и Тан.

– Ты как-то спрашивала меня, был ли кто-нибудь из амнитанов на Танхаре. Многие ученики задавали мне этот вопрос, и каждый раз я уходил от ответа. Но тебе, внучка Аххана, отвечу. Я знал человека, который достиг Чёрной ангамы. Он давно уже покинул Эрсу, но он жив. Его плотное тело истлело в могиле, его нао превратилось в танн. Я говорю о своём брате-близнеце. Его таннаф живёт на Танхаре. Ты же знаешь, что такое таннаф?

– Знаю. Соединение нао и нафф без плотного тела – это нафао, а соединение нафф и танн – это таннаф. Или танх.

– Да, в народе таннафов обычно называют танхами, живыми тенями. Удачное название. Мы, нумады, всё чаще и чаще пользуемся им.

– Твой брат стал танхом? – с ужасом спросила Гинта. – Он служит Танхаронну?

– Танхаронну служат многие, – усмехнулся Саннид. – Для этого необязательно быть танхом. Мой брат Равид слишком рано обнаружил способности к таннуму, раньше меня. Мы были очень похожи, отличались друг от друга только цветом глаз – у Равида они были тёмно-карие. Помню, в детстве… Один человек в шутку назвал нас именами божественных близнецов – Сан и Тан. И сказал, что, наверное, легендарные братья решили снова явиться в человеческом обличье. Наша мать испугалась, а отец ужасно рассердился. Тот человек больше у нас не появлялся, а Равиду понравилось это сравнение. Он даже просил, чтобы его называли Таннид. Говорил: «Это нечестно. Саннида назвали в честь полубога, а меня не хотят. Зовите уж нас Саннид и Таннид – «маленький Сан» и «маленький Тан». Отец его тогда отругал. Он сказал ему: «Назвать в честь доброго божества – это одно, а в честь злого – совсем другое, и лучше этого не делать». А брат рассмеялся: «Чего бы стоили добрые боги, если бы не было злых?» Он был очень умён для своих лет. И память предков пробудилась в нём раньше, чем во мне. Он тоже должен был стать богом. И он стал им. Мой брат ушёл, когда нам было по двадцать пять. Незадолго до этого он сказал: «Мне надоела земная жизнь. Надоело смотреть, как все эти несчастные создания ходят по замкнутому кругу. Люди сроду не признаются, что зашли в тупик. Иногда им нужна хорошая встряска, чтобы они опомнились и зашевелились. И попробовали найти выход».

– Какая ещё встряска? – нахмурилась Гинта. – И при чём тут тупик? Не понимаю…

– Я не хочу объяснять тебе то, что ты должна понять сама, если не сейчас, то немного позже. А пока просто запомни слова моего брата.

– Учитель, а он рассказывал тебе о Танхаре? Что это за ангама?

– Она состоит из вещества марр.

– Значит, это каменная ангама?

– Камень не целиком состоит из марр, он