иные считали, что и свет звёзд разбивается медью о белые камни города.

Поколебавшись мгновение, Карш всё же не смог доверить столь ценный свёрток посыльному и сам отправился в торговый сектор. Остановившись у дома, знакомого с детства, Карш засомневался. Рука, занесённая для удара в дверь, опустилась, не нарушив покоя тихого переулка. Взвесив ещё раз на руке свёрток, караванщик подошёл к небольшой нише, в которой стояла корзина для заказов, и, сняв крышку, бережно опустил книгу. Несколько клочков бумаги взметнулось вверх, и Карш успел прочесть «четверть веса чавуки» и «куль сушёной милорвы». Улыбка тронула лицо караванщика, будто он на миг прикоснулся к прошлому – уютному, понятному и безмятежному.

Вернув крышку на место, Карш пошёл прочь. Когда он вернётся с Лантру, то скажет старику Стуриону, что не держит на него обиды. Спросит про Отца и то, кем он был. Кем все они были. Но это будет после. Сейчас он должен отправиться туда, где оборвалась жизнь Дхару, и найти того, чей кинжал перерезал нить жизни Отца.

С тоской Карш посмотрел на юго-запад, отыскал взглядом крышу приюта Маан:

– Не успеет луна отрастить горб, как я вернусь.

Нутро сжалось, и острое лезвие тоски кольнуло сердце. Он не хотел оставлять Уну, но убедил себя, что это лишь краткая разлука перед долгим совместным путешествием.

«Надо б кольцо заказать», – мелькнуло в голове, и Карш улыбнулся, вспоминая отца и его подтрунивание: что ни говори, а старик оказался прав.

* * *

У гварен Карш отыскал Марага. Однорогий бист был сам не свой. Да и зеваки, обступившие один из загонов, жужжали как пчелиный рой.

– Что стряслось, напарник? – нахмурился Карш.

– Вэл Карш, – Мараг махнул рукой и стал протискиваться к загону. – Дымка ошалела.

Карш добрался до забора. Сначала он принял алые пятна на мягком песке загона за игру Орта, но всё остальное… В тени, опустив голову, стоял гвар. Налитые кровью глаза и розовая пена, хлопьями летящая с губ. Шкура покрыта кровоточащими ранами, бока тяжело вздымаются, воздух с хрипом вырывается из ноздрей. Поодаль жалобно стонет лежащая на боку Золотинка, ещё дальше вздымается то, что осталось от третьего гвара, с алыми кисточками ушей.

Карш нахмурился, желваки на лице заходили, он ринулся в загон, но Мараг схватил его за рукав и указал в тень, возле входа в стойла. Там распластался тхару, один из гварников, чьё имя Карш даже не знал.

– В неё словно Гаар вселился, – зашептал Мараг. – Меня она тоже не узнает.

Гаар или Хаос, вечное воплощение зла и тёмной стороны, наполняющий Бездну и лишающий разума.

– Скоро прибудут стражники Цветка, – добавил Мараг виновато.

Карш знал, для чего они прибудут. И когда появился дозор, он вышел к ним. Среди троих прибывших на валангу один был ему знаком – Плаш. Они поприветствовали друг друга, и караванщик обратился к старшему:

– Этот гвар прошёл со мной столько песка, что… – Карш запнулся, подбирая слово. – Позвольте мне лично прервать её караван и отпустить на ту сторону.

Стражник нахмурился:

– Я понимаю твои чувства, караванщик, но мы лучше сделаем что должно сами. Вчера пустили одного к взбесившемуся валангу и вытаскивали потом со вспоротым брюхом.

Карш хотел возразить, но Плаш обратился к главному и поручился за караванщика.

– Будь по-твоему, тарука, – нехотя согласился страж. – Твоё решение и твоё пузо.

Карш благодарно кивнул и принял у Плаша арбалет и болты.

– Сочувствую тебе, караванщик, – Плаш покачал головой и почесал у рога Мякишу. – Не знаю, что бы я делал, случись такое с моим…

– Храни тебя песок, чтобы и не узнал, – Карш взвёл арбалет. – Мог бы ты, друг, позаботиться о зеваках?

Стражники занялись мягким разгоном любопытных, а Карш вошёл в гварни. В тёплом полумраке пахло соломой и животными, срезанной и прелой травой. Большие умные глаза провожали его, головы тянулись из стойл, чтобы поприветствовать хозяина. Проходя мимо загона Дымки, Карш остановился.

«Пустой кувшин жаждет заполниться» – прогремели в голове слова шамана.

Толкнув дверь, Карш прищурился: свет показался ему острым как лезвие. Справа распласталось тело гварника. Пробитая голова не оставляла надежд, но Карш всё равно наклонился и приложил палец к шее. Мёртв.

Дымка фыркнула, почуяла чужое присутствие и развернулась. Опустила морду и ударила копытом о землю, издав утробный рык.

– Ну, что ты, девочка, – ласково обратился Карш к зверю, – это ведь я.

Слова царапали горло. Караванщик с трудом выталкивал их из себя. Слово – шаг, как боец на арене, благо без трибун зрителей. Зеваки ушли, а стражники вскинули арбалеты, готовые в любой момент спустить тетиву, если у Карша не хватит духу.

Вот Дымка чуть подняла голову и повела носом. Втянула запах хозяина. На краткий миг Карш поверил, что всё может обойтись, но тут гвар взвился, закинул голову и издал рёв.

Глаза Дымки заполнял туман, дыхание тяжёлое, хриплое, ноздри раздуты, в кровавой пене блестят клыки.

– Что за лихо? – прошептал караванщик и отступил на шаг.

Зверь, сорвавшись, понёсся на Карша, но, не добежав, рухнул на песок.

Голова Дымки легла в шаге от караванщика. Карш опустил пустой арбалет и наклонился подле гвара.

– Прости меня, девочка, найди на той стороне себе пастбище и будь свободна.

Карш прикоснулся к широкому лбу Дымки, отвёл упавшую на глаза гриву и смотрел, как развеялась пелена и как погас взгляд. В краткий миг между он увидел огонёк узнавания. Гаар отпустил тело животного. Незаметно, так, чтобы не видели стражи, Карш приподнял губу гвара и ощупал зубы. Нет, ему не показалось – клыки увеличились и заострились как у хищного зверя.

Поднявшись, Карш зарядил второй болт и подошёл к хрипящей Золотинке. Оглядел раны: вспоротое брюхо и вывалившееся на песок нутро. Гладя морду своей звёздочки и шепча ласковые слова, Карш положил конец и её страданиям.

* * *

Он покидал Аббарр с тяжёлым сердцем. Происшествие у гварни вернуло все те опасения, от которых он надеялся избавиться вместе с книгой.

– Как твои сны? – спросил Карш Марага, осматривая Пеструху.

– Лучше, – кивнул однорогий и сменил тему: – А вы слышали, что элвинг с кайрином в Аббарре?

Карш пожал плечами:

– Все дороги ведут в Аббарр, – караванщик снял со стены седло.

– Жаль, что тогда сорвался караван в шахты… Простите, Вэл Карш, вам после всего не до моей болтовни.

Карш отмахнулся и заверил Марага, что тот не виноват в гибели гваров. На ходу выдумал историю, как Отец рассказывал о взбесившемся звере. В чём в чём, а в сказках он был мастер.

– Не пренебрегай порошком от дурных снов, – строго наставлял он Марага, седлая Пеструху. – Даже если тебе покажется, что стало лучше, принимай лекарство.

Однорогий бист был подавлен, он кивал и желал караванщику лёгкого пути, время от времени бросая взгляды на пустой загон с бурыми пятнами на песке.

* * *

И вот сейчас, оставив за