И тут до меня дошло, что пыталась сделать Мильская на поле боя!

Бросил взгляд на Макара и сделал знак захватить и парня, а сам кинулся в ту сторону, где мелькнула спина Шуйского…

У нас еще будет время поговорить и с этой пигалицей, и с ним, надо только с иланцами разобраться…

Когда сражение закончилось, Шуйский подошел и крепко обнял меня. Да, на поле боя никто не смотрит ни на какие регалии или статус. Тут мы все равны, и он такой же командир, как и я…

Ответил тем же, и мы выдвинулись на место стоянки его отряда.

По пути он ругался, что сведения разведчиков оказались неточными, что отряд попал в засаду и что, если бы мы не появились, то лежать сейчас не иланцам, а его отряду на сырой земле.

Так, за разговорами, дошли до лагеря Шуйского и мое внимание сразу привлекла самая большая палатка, в которую вносили раненых.

Рядом горел костер и в большой чане кипятилась вода. И тут меня накрыло… Вспомнил тот ужас, который ощутил, увидев Мильскую в крови на поле боя… Её испуганные и растерянные глаза.

Повернулся к Шуйскому и схватил его за грудки, сжав кольчугу. Приблизив свое лицо к его и зло прошипел:

— Когда я просил отправить ко мне в отряд одну адептку, помнишь, что ты мне пообещал??? Поклялся, что с её головы и волос не упадет, что присмотришь за ней, как за своей дочерью, и что я сегодня видел??? Миль… Лекарка Мирт была на поле боя, и я чудом успел, чтобы её не перерубили надвое… Это так ты выполняешь свою клятву???

Шуйский побледнел, бросил обеспокоенный взгляд в сторону лекарской палатки и спросил:

— Она не пострадала?

— Нет и только чудом!

Он шумно выдохнул, сбросил мои руки со своей груди.

— Пойдем ко мне, там и поговорим, — и первым направился в сторону отдельно стоящей палатки, а я за ним, все еще горя от негодования внутри…

И мне было все равно, что он собирался там объяснять, я знал точно, что после такого прокола заберу эту пигалицу в свой отряд, как бы Шуйский не упирался…

Глава 62

Евгения

Черт, никогда не думала, что буду так рада увидеть когда-нибудь наследного принца! Но в тот момент, когда он спас меня, готова была прям там броситься ему на шею, но, слава Богу, не сделала этого.

А вообще, да, все его возмущения в мой адрес были вполне обоснованы. Я повела себя импульсивно, не думая о возможных для себя последствиях. Думала только о Берте и о том, что если я ему сейчас не помогу, то лишусь такого замечательного друга и защитника.

Боец, которого определил мне то ли в стражники, то ли в помощники, Рэйнар, помог мне вытащить Берта с поля боя и дотащить его до нашей лекарской палатки. Вообще, мы на вылазки брали с собой достаточно большие отрезы ткани, чем-то напоминающей брезент из моего мира и использовали их как своеобразные волокуши.

Расстилали ткань, перекладывали или перекатывали раненого на неё, а потом тащили за концы. Это было эффективней, чем носиться с носилками по полю во время боя, рискуя стать мишенью для арбалетчиков.

Кроме того, таким образом можно было, при должной сноровке, и самому справиться, не обязательно задействовать двоих лекарей.

В общем, таким образом мы и поступили с Бертом, а уже в нашем лагере, увидев нас, к нам подскочили другие бойцы, которых командир оставлял охранять стоянку и помогли занести Берта в нашу лекарскую палатку.

Всю дорогу до неё я мысленно пыталась себя успокоить и отрешиться от того, что только что со мной чуть не случилось. Все-таки так близко от смерти я оказалась в первый раз, если не брать в расчёт то, что случилось в моем мире по вине долбанного муженька, чтоб ему настоящая Эжени все волосенки выцарапала!

Мне нужна была светлая голова и твердые, а не трясущиеся, руки, чтобы помочь своему другу.

Вот правду говорят, что врачу никогда не стоит браться оперировать своих близких или знакомых, что лишние переживания за них, мешают сконцентрироваться…

Но и доверить Берта кому-нибудь другому тут я не могла, а потому, вдох-выдох, Женька, бери себя в руки, потом будешь трястись и переживать за то, что могло с тобой случиться, переодевай чистый халат и айда в операционную, выполнять то, что должна!

Пока девочки готовили все, что я сказала, к операции, я подошла к бочке с водой, которую нам поставили, сбросила себя кольчугу, тщательно вымыла руки и умылась, замотала голову косынкой, одела чистую удлиненную тунику, которые мы тут использовали, когда занимались ранеными и вошла внутрь, выбросив все мысли из головы.

Склонилась над Бертом и внимательно осмотрела его. Еще там, на поле, я перетянула рану, чтобы сдержать потерю крови и теперь оценивала его состояние.

Мне ассистировала Майя, молодая, но опытная лекарка, которая давно закончила Академию и была в отряде Шуйского кем-то вроде штатной лекарки. Мы с ней уже не раз работали в тандеме и научились понимать друг друга с полуслова.

Вот и сейчас, ничего не говоря, она протянула мне ножницы, которыми я аккуратно разрезала ткань штанины, чтобы освободить рану.

Берт застонал, а я облегченно выдохнула. Проверила его пульс, потом взяла специальную палку, которую мы тут использовали и, разжав ему челюсть, вставила её в рот, чтобы мог сжимать её, когда будет сильная боль.

Помимо этого, сделала знак Маие и она наложила на лицо Берта смоченную в специальном составе тряпицу, после чего быстро одела на его голову маску.

Да, вот такая тут была анестезия, и она работала…

Осмотрела еще раз рану… Слава Богу, кость не перебита, а с остальным мы должны справиться.

Самое паршивое было то, что был поврежден крупный сосуд, из-за чего Берт и потерял много крови. И счет уже шел на минуты, если не на секунды.

И как же хорошо, что у меня в сумке валялся сосудистый зажим и у меня как-то получилось там, на поле, когда мы немного оттащили Берта от сражения, зажать сосуд.

Теперь же у меня была возможность спокойно оценить состояние сосуда и заняться им.

И, да, в ходе этой войны мне уже приходилось этим заниматься, так что надо просто выбросить из головы, что это Берт и сделать все, как положено.

Майя подала мне вещество, схожее с новокаином, и я вколола его в