— Я возьму вот этого медвежонка.

— Как назовешь?

— Умка.

— Отличное имя.

Через три дня я подошел к Тельнику и попросился о переводе к своим, которые меня уже ждали. Тельник был не против, и я собрал свои вещи, попрощался с группой эвакуации и перетек в крайний дом, где у Евмара был штаб.

Через день меня и еще нескольких бойцов Евмар распределил на правый фланг наступления, в группы для зачистки частника. Дома располагались над рекой Бахмуткой, которая в этом месте становилась шире и дальше впадала в большой искусственный ставок перед дамбой.

— Самое главное — это заранее, пока находишься на своей позиции, выявить хотя бы примерно, где может находиться противник и заранее туда отработать, — объяснял нам Евмар перед отправкой на передние позиции. — Ну и, конечно, частные дома тщательно нужно осматривать. Там куча мест, где можно спрятаться: сараи разные, гаражи, погреба, подвалы… И заранее нужно смотреть места, где по огородам придется идти. Особенно сетку-рабицу! — серьезно посмотрел Евмар на нас. — Так ее не сильно видно, а наткнешься на нее в бою, и ты — как на ладони.

Изначально я попал в группу к Химскому и быстро влился в коллектив кашников. В частнике я еще не воевал, и мне было важно понять, как работать лучше. Я наблюдал за теми, кто был здесь уже давно, и расспрашивал их, пока мы ожидали штурма на позициях. В первый день меня оставили в группе огневого прикрытия, я из дома прикрывал огнем штурмовые группы, а на следующий день уже вместе с другой тройкой пошел в штурм. В нашу задачу входил штурм большого коттеджа с тремя пристройками, которые закрывали часть обзора.

— Евмар, могут наши отработать по нему? Что-то там какое-то движение на втором этаже, — вышел на связь Химский.

— Хорошо. Огневой вал вам обеспечим, — спокойно сообщил нам Евмар, и от его голоса появилась уверенность, что все так и будет.

На тот момент, когда я вернулся из госпиталя, штурма и тяжелое прикрытие работали как единый организм. Мы — рядовые группы штурмовиков — были глазами командира. Все дома были пристреляны, и сам механизм штурма частного сектора отработан на сто двадцать процентов. Сначала дом обрабатывали из крупного калибра и РПГ, и, если мы не выявляли там пулеметного гнезда, вперед шла группа штурмовиков. На подхвате всегда были минометы и АГС, чтобы отсечь украинцам возможность подтянуть подкрепление.

С утра к нам прислали двух ДРГэшников: Бьянку и Лэда, которые должны были помогать нам прокладывать дорогу вперед, но Химский просто распределил их в нашу группу, не делая из них живую открывашку. Впереди находился опорник украинцев, который давал им прекрасный обзор и возможность эффективно обороняться. Мы с Бьянкой засели на втором этаже и работали по нему с ПК и граника, прикрывая группу Серки и Маверика. Хохлы, зажатые на цокольном этаже с окнами, отчаянно сопротивлялись, надеясь, что к ним придет подкрепление, и не сдавались. Пацаны, несмотря на сопротивление, заскочили в дом и стали контролить их. Яков внутри, а Лэд, я, Атлантик и Страт снаружи.

— Окна держите! — взял на себя командование Лэд после ранения Химского, которого отправили в тыл.

— Ну, что вы там, залупочесы? — вышел на связь Евмар. — Давайте уже валите этих хохлов. Сейчас подарок вам пришлю.

Получив от него газовые гранаты из личной заначки, мы закидали ими хохлов и благополучно выкурили их из подвала. Они как слепые щенята стали выползать наверх и на карачках ползти к гаражу, где мы их и пеленали. Было уже поздно, и на радостях мы забегали и засуетились в темноте, забыв на улице выключить налобные фонари, будто этот дом стал последним оплотом обороны Бахмута.

— Фонари выключите! — опять вышел на связь Евмар. — Палитесь на всю округу. Радоваться рано, вокруг полно пидоров в домах!

— Принято! — ответил Лэд, и мы погасили фонари, вспомнив, что вокруг снайпера и много других желающих убить нас.

Когда мы брали опорник в каком-то доме, мы сразу же распределяли сектора обороны и старались в течение первых суток просто выжить. Это была обычная хохляцкая тактика, которая не менялась с начала войны. Как только они теряли дом или опорник, по этому месту тут же начинали насыпать из всех видов тяжелого вооружения, стараясь стереть его с лица земли. По мере наступления темноты, стрельба становилась тише, и мы приступали к работе по укреплению обороноспособности дома: минировали пути возможного подхода, закладывали окна и укрепляли направление со стороны, где был противник. При этом храбрецы и герои из групп подноса и эвакуации старались затащить к нам БК, воду и питание и вытащить трехсотых. Так было и в этот раз.

— Может, не будем сильно укрепляться? — предложил совсем зеленый вэшник, который только прибыл на передок.

— Братан, мы и сами не знаем, сколько нам тут куковать, — стал я объяснять ему положение дел. — Мы можем тут полдня пробыть, а можем и целую неделю. Поэтому, всякий раз тебе просто нужно относиться к каждой позиции как к месту, где ты можешь остаться жить.

— Ясно… — нехотя согласился он, не понимая, что «пот экономит кровь». — Этим вон хорошо… — кивнул он в сторону группы эвакуации, которая отдыхала, притащив нам все необходимое. — Сидят, чаи гоняют.

— Братан, главное ты им про это не говори, чтобы ебальник тебе не набили. Эти пацаны постоянно на открытке. А если нужно, вместе с нами и на закрепе тут сидят, и в штурм могут сбегать. У них потери в разы больше, чем в штурме.

— Понял-понял… — замялся он. — Я так… просто.

— Давай, пока темно, укрепимся получше и отдыхать будем. Хватай этот шифоньер. Сейчас им заделаем окно, чтобы одноглазый нас не видел. Да и вообще. Может, тот дом пустой, а может, в нем укропы сидят и только и ждут, чтобы мы немного расслабились. Война в частнике — это слоеный пирог. Выжить хочешь?

— Конечно.

— Тогда, делай то, что мы тебе говорим, братан.

38. Каникрос. 1.3. Опять медик

Возвращаясь из госпиталя, мы проехали обычным маршрутом: Клиновое — Зайцево — Опытное. За время моего отсутствия взвод очень сильно продвинулся, забрав все Опытное, и стоял на административной границе Бахмута. По прибытии на школу, меня распределили в группу эвакуации. Чтобы скоротать время, я стал перебирать аптечку. Закончив с ней, я разобрал и почистил автомат, подтянул еще раз все ремешки и прошелся по подвалу. Остановившись у отделения, в котором располагались медики, я стал наблюдать за работой главного медика Доктока. Судя по его действиям