Мне не нужно было уходить со своего места, чтобы видеть всё это. Пусть даже ограниченному печатью, Возвышения мне хватало, чтобы во всех деталях видеть всё происходящее на мосту и плоту, и даже лицо Санмеда, когда стража расступилась.

Гароец не был стар. Наоборот. Можно сказать, возраста Лира Гарой или немного старше меня. Лет, может быть, двадцать шесть — двадцать восемь. Узкое лицо, презрительный и скучающий взгляд, губы, искривлённые в пренебрежительной и нескрываемой ухмылке.

Он, заложив руки за спину, прошагал в центр плота, остановился там, поглядел налево, на Дизир, направо — на Орден, возмущённо спросил:

— Вы что, отказываетесь от схваток, Орден? Зачем я тогда всё бросил и сюда пёрся?

Вперёд шагнул генерал Зегрим:

— Нет, уважаемый Санмед Гарой. У нас небольшая проблема, несколько идущих были ранены во время охоты, сейчас мы обсуждаем замены, но все схватки будут, мы ни от чего не отказываемся.

Санмед поджал губы, процедил спустя вдох:

— Похоже, у вас с каждым разом всё меньше уважения к традициям и к Гарой. Ничем хорошим для вашей фракции это не закончится. Если вы не уважаете меня, то и я не буду вежлив. Схватки между Дизир и Орденом за земли Седьмого Холма. Сражайтесь! — с этим выкриком он отвернулся и двинулся к краю плота и своим людям.

Я ухмыльнулся. Ах ты ж… Хорит его ещё мягко назвал.

Зегрим тоже возмутился, шагнул вперёд:

— Обвиняя Орден Небесного Меча в неуважении, неплохо бы не плевать на уважение, а подавать пример и не лгать.

— Что⁈ — изумлённо обернулся Санмед. От скучающего взгляда не осталось и следа, а лицо пошло пятнами.

— Вы, уважаемый, — у Зегрима получилось отлично произнести это слово, даже Пересмешник не сумел бы вложить в него больше яда, — позабыли о полном именовании фракции. Это Дизир довольствуются одним словом, но мы не просто какой-то там Орден, а Орден Небесного Меча, и в подобный день вы должны произносить его именование полностью, уважаемый Санмед Гарой.

— Ты смеешь мне указывать? — неверяще переспросил Санмед.

— Я смею призывать клан Гарой соблюдать правила, — поправил Зегрим. — Ведь именно это главная обязанность Гарой в нашем Поясе. Так? Или я ошибаюсь, уважаемый Санмед Гарой?

— Не ошибаешься, — прошипел тот и крикнул: — Схватки между кланом Дизир и Орденом Небесного Меча за Седьмой Холм! — и вновь отвернулся.

Но глава Армии Пределов не собирался отпускать его просто так, раз уж он так сильно подставился.

— Так начните следовать своим обязанностям, уважаемый Санмед Гарой.

— Чем ты сейчас недоволен? — зло спросил тот.

— Чем я недоволен? — изумился Зегрим, громко, ярко, всплеснув руками и заставив загудеть свою Армию, выстроившуюся на берегу. — Загляните хотя бы в свиток, что вам выдали перед мостом слуги. Какие ещё Седьмые Холмы или Холм? Схватка происходит не за них, а за Семихолмье! Выполните свои обязанности, уважаемый Санмед, наблюдатель от клана Гарой, вернитесь в центр круга и объявите именно об этих землях, не забывая о полном именовании обеих фракций, собравшихся сюда, чтобы под вашим присмотром уладить разногласия.

Я покачал головой. Это просто подарок какой-то. Поневоле заподозришь, что либо Небо пристально смотрит на нас, либо кто-то из тайных лазутчиков Ордена пробрался в палатку к этому Санмеду и подлил ему что-то в питьё. Ну либо и правда всё так плохо в Гарой, что ни выступление Лира на турнире Ордена, ни замечание Стража Границ, ни наказание одного из старейшин, ни даже Дикое Время не заставили их взяться за ум.

Теперь и я уверен, что клан наблюдателей за Поясом пора сменить.

Санмед Гарой, кипя от возмущения, выполнил всё, что должен, верно объявил и фракции, и земли, и во второй раз выкрикнул:

— Сражайтесь! — и, не дожидаясь помощника, добавил, срывая голос: — Поединок младших!

Зегрим покачал головой и, вроде как себе под нос, но так, что даже мне, стоявшему не в одном десятке шагов от него, хватило Возвышения услышать, буркнул:

— Клянусь Небом, этот — самый большой из всех придурков, что я видел.

Санмед Гарой застыл, хлопая глазами, потом, словно не веря своим ушам, переспросил:

— Что? Что ты сказал?

Зегрима сегодня не нужно было просить дважды.

— Я говорю! — теперь его голос могли бы услышать и Закалки, если бы стояли на сто шагов дальше, чем я, — что из всех Гарой лишь Лир был достойным человеком, но и он от вас сбежал!

Санмед сделал шаг назад, взвизгнул:

— Стража! В…

Голос его захрипел, оборвался, потому что вперёд шагнула Амма. И не просто шагнула, а толкнула от себя волну духовной силы, ясно показывая уровень своего Возвышения. Плот качнулся, поднимая на воде рябь, а стражники Гарой невольно подались назад.

— Младший, — холодно проговорила Амма, одетая сейчас всего лишь в простой серый халат послушника с чёрными отворотами, — ты просил объяснения, и ты его услышал. К чему обижаться на правду и пытаться наказать за неё?

Санмед Гарой шевельнул плечами, пытаясь сбросить давление, не сумел, на лбу от усилия выступил пот. Вперёд неожиданно шагнул один из его стражей, мрачный и угрюмый старик, и спросил:

— Кто ты, старшая?

Амма громко и с удовольствием ответила:

— Я клинок магистра Ордена Небесного Меча, который он отправил сюда, чтобы я проследила за порядком.

— У клинка есть имя, старшая?

— Амма.

— Спасибо, старшая, — склонился в приветствии идущих старик, сделал шаг назад и без слов переглянулся с Санмедом Гарой. И что-то там было, либо же старик был не просто слугой и стражником, потому что Санмед скрипнул зубами, но тоже сделал шаг назад и дрожащим от ярости голосом рявкнул:

— Первая схватка! Ну!

Зегрим повёл головой, всматриваясь в выскочивших вперёд дизирцев, шепнул себе под нос что-то. Это «что-то» через миг Амма вложила в мыслеречь, накрыв ею весь наш берег:

— Тавир! Далкор! Орвий!

Многие в Армии Пределов вздрогнули от неожиданности. Не каждый день и даже не каждый год тебе Предводитель орёт буквально в голову, но уже через вдох три фигуры стремительно сорвались вперёд, в несколько быстрых шагов техниками преодолели мост и остановились перед генералом, Аммой и служителем.

— Старшие!

Зегрим вернул им приветствие и сказал:

— Вам выпала честь выступить в первом поединке. Долгие годы Орден Небесного Меча снисходительно относился к нему и жёстко ограничивал