отцом, но я обещаю! – он слегка встряхнул меня. – Я обещаю, что научусь и такого больше не повторится.

Я вздохнула и опустила глаза. Ругаться больше не хотелось.

Интересно, но Игорь с самого первого дня знакомства имел надо мной какую-то магнетическую власть. Как иначе объяснить, что я, которая всю жизнь бежала от отношений, как черт от ладана, позволила своему сердцу полюбить.

Когда-то я клялась, что никогда не позволю себе влюбиться, потому что любовь – равно предательство и страдание. Любовь делает тебя слабым и уязвимым, а я не могла позволить себе быть слабой. Жизнь меня этому научила.

Вот и сейчас, он, как заклинатель змей, сказал пару слов, выразительно на меня посмотрел и вся моя злость улеглась. Ей на смену пришло облегчение от того, что мой сын здесь, в безопасности и ему ничего не угрожает.

– Как ты его нашел? – тихо спросила я, не сводя глаз с макушки Стаса, который просто прилип к стеклу, положив на него ладошки.

– Ну я же спасатель в прошлом, – попытался пошутить он, но тут же вновь стал серьезным, – у меня в детстве самым любимым местом в аэропорту было огромное окно, сквозь которое видна взлетная полоса. Сразу видно, мой сын!

Он с безграничной нежностью и какой-то затаенной болью смотрел на своего сына и видел в нем себя, маленького мальчика, обожающего самолеты.

– Родители надеялись, что, когда вырасту – буду летчиком, – продолжил он с улыбкой, – а я отрицал, возмущался и говорил, что буду, как дяденьки в красных куртках, заправлять самолеты.

– Идем, заберем беглеца, – в ответ улыбнулась я, – а то на самолет опоздаем.

Мы подошли к Стасу и я положила руку ему на плечо, чтобы привлечь внимание. Он резко развернулся, выпучил глаза, в которых тут же мелькнул страх быть наказанным за такой проступок, и затараторил:

– Мамочка, смотри, – тыкал он пальцем в стекло, – там та-а-ко-ой огроменный самолет! Сколько лет живу на свете, никогда такого не видел!

– В твоей жизни будет еще много самолетов, – Игорь присел перед ним на корточки, – но ты не должен подвергать себя опасности.

– Вот зачем ты убежал? – присела на корточки рядом с Градским и тут же поймала себя на мысли, что наверное, со стороны мы сейчас выглядим, как обычная семья.

И так стало тяжело на душе, от несбывшихся надежд, неудавшемся счастье и постигшем разочаровании.

– Мам, прости, – Стас потупил взор, – я так хотел посмотреть, как взлетают самолеты! Я думал, сбегаю на минуточку и никто не узнает и вот… – он бессильно развел руками.

– Идем, будущий летчик, – я поднялась и протянула сыну руку, которую он тут же ухватил.

– А я не летчиком буду! – категорично заявил четырехлетка. – Я буду ходить вокруг самолета и проверять!

– Да у нас тут целая техническая служба аэропорта собралась, как я погляжу, – улыбнулась, покачала головой и мы все вместе вернулись в бизнес-зал за своими вещами.

Посадку уже объявили, поэтому мы, оперативно собрав вещи, поспешили к нашему выходу. Игорь приобрел для нас билеты в бизнес-класс, поэтому мы с комфортом разместились в широких креслах с мягкими подголовниками.

Стас сел у окна, а мы с Градским рядом, через проход друг от друга.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил он у меня, когда самолет набрал высоту.

– Нет, спасибо, – я зевнула, прикрыв рот ладошкой, – я немного посплю.

Накинула на себя пушистый плед, прикрыла глаза и невольно, в полусне, память уносила меня туда, на пять лет назад, в Шерегеш, где, как тогда думала, я нашла свое счастье, но оказалось, что это не так. Наша любовь, увы, была банальным скоротечным курортным романом, о котором Игорь забыл, едва проводил меня в аэропорт…

Но сейчас, спустя пять лет, я начинаю думать, что это была какая-то роковая ошибка, или чья-то злая шутка.

И словно в подтверждение моих мыслей, сквозь сон, я почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение к своей руке…

Глава 7

Вера

Чьи-то теплые пальцы поглаживали свод моей ладони, ласково перебирали пальцы. Мне было так приятно, что я млела от этого нежного прикосновения и совсем не хотела сопротивляться.

Даже сквозь дрему я понимала, что это Градский. Ведь должна была отстраниться, но! Так чудесно, хоть на минуту, вновь почувствовать его прикосновение, его тепло, от которого у меня замирало сердце.

Пусть это сон, забытье, но мне так отчаянно хотелось верить, что это по-настоящему, что этот странный сон – моя реальность.

– Наш самолет готовится к посадке, – я резко открыла глаза, надо мной стояла милая, улыбающаяся стюардесса, – приведите пожалуйста спинку кресла в вертикальное положение.

От неожиданности я подскочила в кресле и сразу глянула на Стаса. Ребенок был занят раскрасками, которые ему, судя по всему, дала стюардесса.

– Сынок, ты не спал? – я ласково погладила его по спине.

– Не, – покачал он головой, не отрываясь от своего занятия, – мы с дядей Игорем смотрели в элью… илью… – он никак не мог вспомнить слово.

– Иллюминатор, – пришел на помощь Градский, – мы смотрели на закат.

– Да, мам! – сын наконец отложил карандаш и всем корпусом развернулся ко мне, – солнце во-о-от такое большое, – он показал руками большой шар, – оно когда засыпает, уходит за горизонт, а утром возвращается, – он перегнулся через меня и посмотрел на Игоря, который работал в ноутбуке, – да же, дядя Игорь? Я правильно говорю?

– Правильно, малыш, – тепло улыбнулся Игорь, – скоро увидишь, какие красивые закаты у нас, В Сибири, особенно летом.

– Так надолго мы не планируем оставаться, – тут же ответила я, и сложив плед, засунула его себе под спину.

– Поживем, увидим, – тихо проговорил он и вернулся