только он вышел за ворота, тотчас схватил сестру за руку. Сабина лягнула его в пах и вырвалась, забежав ко мне во двор. Степан, корчась от боли говорил ей что-то невнятное, требуя чтобы она слушалась. Она в ответ лишь «фак» засветила. Идет к моему дому…

Я чуток занервничал. Сабина как раз у вольера остановилась. Если еще на пару шагов приблизится к сетке, то встретится с моим псом. Ахиллес — белоснежный восьмимесячный щенок алабая, размером с теленка. Добряк, но не к чужакам.

Вот и он. Уже рвется из вольера. Лает на нее.

Девчонка оглянулась на моего пса, но не убежала. Напротив. Подошла ближе, улыбается, говорит что-то ему. Если начнет его дразнить, придется вмешаться. Иначе его не заткнешь после. Смотрю…

«Черт, что она делает?»

Открывает задвижку вольера…

«Да, чтоб тебя!»

Некогда пялиться. Бегу на улицу, в том в чем был. Времени нет, пока я добегу, там черти что может случиться…

Выбегаю во двор и смотрю на них удивленно, пытаясь отдышаться.

Эта детина дурная, пес мой, в полсотни кг весом, лежит на земле, а Сабина, сидит рядом с ним и пузо ему чешет…

Степан стоит у входа во двор, за кирпичной стеной. Крикнул на Сабину, снова, чтобы отошла от пса и немедленно вернулась в машину.

Ахилл услышал его крик и бросился к воротам на него. Парень только и успел, что дверь закрыть. Еще секунда и без жопы остался бы.

Сабина смеется. Ей это явно по душе.

Я подошел к ней. Выдыхаю, привожу мысли в порядок, чтобы не срываться сразу:

— Ты… что творишь⁈ Кто тебе разрешил выпускать пса?

Девчонка встала и смотрит на меня диким зверьком, прячась за моим же псом. Ахиллес меня увидел и заплетаясь в собственных ногах, засеменил виновато ко мне, отводя взгляд. Остановился и смотрит в сторону вольера. Знает, что покидать вольер нельзя.

«Умный».

Говорю ему строго:

— Место, Ахилл!

Пес медленно побрел к вольеру. А эта малявка дерзкая догнала его и тормозит за ошейник. Не дает войти в вольер.

— Пусть он немного погуляет! Самого себя в клетку не хочешь загнать⁈

Ахиллес только того и ждал. Сел у ее ног, зевнул и голову на лапы положил. Все. В вольер уже никто не идет…

Я раздражен. Злюсь, что она в легкую у меня дома, мои же правила переиначивает. Теперь, уже и мой собственный пес меня не слушается. Хочу быть строгим с этой малолеткой и не могу. Меня смех душит. Стою, едва сдерживая улыбку, смотрю как она гладит моего пса. Но собрался и говорю ей, резко:

— Командовать будешь дома у себя! Я не твой отец. Мне плевать, что ты там думаешь. Отойди от вольера. Ахилл, место! Я кому сказал⁈

Пес понуро опустив голову потопал за сетку вольера.

— Садист!

— Угу… А если бы он тебе горло порвал, кто бы отвечал?

— Ахиллес меня не тронет! Он чувствует, что я его не боюсь.

— Ну и дура, что не боишься. Страх — естественная, адекватная реакция. А если ее нет, повод задуматься, что с головой не все в порядке…

— Ха! На себя посмотри! Тебе что, десять лет? У тебя Халк на футболке… Не староват ты для этого?

— Я твоего мнения не спрашивал. К собаке не лезь. Иди, тебя брат зовет!

Из-за ворот как раз выглянула голова Степана. Он осмелел в моем присутствии и повторил более уверенно:

— Сабина, в машину вернись, быстро! Отец сказал!

— Отстань!

Не стал слушать их перепалку, вернулся в дом.

«Черт, Халк… Я и забыл, что я в этой старой футболке. Подколола…»

Даруш с сыном приехали внезапно, когда я домашними делами занимался. Не стал переодеваться, только пиджак накинул сверху… Вылетело из головы, что у меня кто-то из супергероев на футболке…

Вернулся в гостиную, как раз когда Гуля принесла нам свежий кофе. Сама заварила, умница.

«Лютый» продолжил заливать, как много денег принесет новый сервис, если расширить дело…

Я слушаю его в пол уха и смотрю в окно. Пью кофе и невольно улыбаюсь тому, что вижу.

Ахиллес встал на задние лапы возле сетки вольера и смотрит через решетку на Сабину, радостно виляя куцым хвостом. Секунду спустя эта несносная малолетка, естественно снова его выпустила. Пес радостно пробежался вокруг нее и снова завалился на бок. А она, смеясь, поглаживает его короткие, мохнатые уши.

Двойственное чувство испытываю глядя на это. Злит, что она игнорирует мой запрет, но восхищает ее бесстрашность и свободолюбие…

— Отчаянная девчонка, дочь твоя. Вон, мой Ахиллес ее слушается как ручной.

Вместо ответа Лютый выдохнул и покачал головой.

— Этой дури в ней, как говна за баней. Животных она и правда любит. Все просит у меня купи-купи, хочет этого… курсо-коро… Не вспомню породу… название дурацкое. Пес здоровенный, как собака баскервилей.

— Кане-корсо?

— Точно, такого. Только, знаю я. Сегодня она хочет, завтра перехочет. Следить за ним, некому… Тем более, недолго ей в отцовском доме осталось жить. Но это если повезет… Вот, избаловал ее, адова девка… Устроила она мне сегодня у Зариповых то…

— Не знал, что ты ведешь дела с ними.

— Ага! Куда там! Хотел бы… Но такие как семейка этих выскочек, меня и на километр не подпустят. У них дед прокурор. Там вся семья такая. Но доча моя, мне поможет. Старшему сыну, Зариповых, Сабинка моя, видно, приглянулась. Тьфу-тьфу… Но как бы после сегодняшнего, не сорвалось бы…

— Так ты сватать ее, ездил?

Он нехотя кивнул. Мнется, но вижу, сейчас все расскажет. Закинул в рот кусок буженины и сверху опрокинул коньяк.

— Ох… Видишь, да? Вырядился я. Костюм по случаю купил. Все предусмотрел, чтобы ни-ни.

Приехал с сыном, ну и она с нами. Сабинка. Все чин-чином. Принял нас, Зарипов. Я дочке сказал, что дела у меня. Оставил ее одну в гостиной. Жена Зарипова, с ней общается и все устраивалось, как я и хотел. Поговорили они, вроде все хорошо, понравилась ей дочка моя. Затем, сам этот пацан, ну «жених» вышел к ним. Хотел сесть рядом с дочкой на диван, а она взбрыкнула.

Отошла от него. Нахмурилась. Сказала, что уходит домой. Ну, пришлось мне вмешаться. Сказал, чтобы общалась с людьми нормально и пока я здесь, она не поедет никуда. А эта чертовка, представь, берет и толкает с психу, стол. Прямо как есть, ногой со всей дури. Да так, что он в стену отлетел и в щепки.

Все всполошились, а этой паразитке, того и надо. Сбежала домой. Пришлось, все перенести.