куда нужно переместить, а он, не задавая лишних вопросов, выполнял. Его устойчивость к жару была поразительной: он мог подойти вплотную к раскалённой дверце печи, чтобы подбросить угля, и его плотная, оливково-серая чешуя лишь слегка темнела, как нагретый на солнце камень, но не обугливалась и не трескалась. Дыхание его оставалось ровным, с тем же размеренным шипением.

Сначала, еще с самого утра он перенёс все сундуки и ящики с кузнечным и плотницким инструментом из временного хранения в доме. Тяжёлый дубовый сундук с молотами, клещами, пробойниками, бородками и гладилками: он взял его, обхватив мощными руками, и отнёс в мастерскую, поставив у стены, вдали от прямого жара, но в пределах досягаемости. За ним последовали ящики с напильниками, шаблонами, измерительными инструментами. Металл звякал внутри при каждом его шаге, но он двигался с удивительной плавностью для своей массивности, его хвост ловко работал как противовес. До ловкости и проворности Серого Когтя ему было далеко, но что касается чистой силы: да, ящер был лучшим среди нас.

Потом пошли более тяжёлые грузы: ящики с металлом. Медь — в виде небольших, уже очищенных от окалины слитков и брусков, бронза — в чушках, олово в плотно закупоренных керамических банках, несколько брусков сырцового железа. И, конечно, формы для литья — глиняные, песчаные, разобранные на части. Для них я выделил отдельную полку в глубине мастерской, и в подвале, где было прохладнее. Самое необходимое (наковальню, верстак, тигельные щипцы, несколько тиглей разного объёма) мы оставили прямо в рабочей зоне, возле горна и печей.

Настала очередь угля. Мешки с чёрным блестящим топливом Гракх переносил по одному, аккуратно, чтобы не поднимать излишней пыли. Большую часть мы складировали в подвал-склад под мастерской. Там было прохладно, сухо и идеально для хранения запасов. Но пару мешков, для текущей работы, оставили на первом этаже подальше от огня, чтобы не бегать лишний раз.

Пока лизард занимался грубой силовой работой, я взял лестницу и занялся более тонкой задачей. Из одного из личных сундучков, что я привёз из Зорени, я достал катушку толстой бронзовой проволоки: не ювелирной, а именно кузнечной, тяжёлой. Это был мой замысел: создать не просто отдельные очаги силы (печи с яшмами), а объединить их в единую сеть. Сеть, которая будет накапливать и распределять мановую энергию среди всех челнов сети.

Я начал с того, что проложил тонкую жилу проволоки вдоль каменной стены от каждого бронзового обруча и рамы в печах. Я не сверлил кирпич, я использовал мягкую, влажную огнеупорную глину, которую заготовил заранее. Из неё я лепил небольшие комки, прижимал к стене, впечатывая в них проволоку словно джут воском, а затем уплотнял и разглаживал. После чего я доставал свой меч и опалял эти печатки своей огненной магией, глина быстро схватывалась, надёжно фиксируя бронзовую нить. Я вёл её не по прямой, вначале я опустил бронзовую нить прямо от каждой печи к полу, а после, следуя за швом кладки тянул горизонтально. Со временем она образовала линии, соединяющую все три печи, и место в углу между горном и крайней доменной печью, которое я мысленно определил, как будущий «распределительный узел». От каждой плавильни шел свой узел (линия проволоки), в какой-то момент параллельно друг другу (один на кирпич выше другого). В углу я временно их соединил в единое целое, но позже намерен был немного переделать, добавил ещё один важный элемент. В самом же углу я намотал жгут из трёх проволок и протянул от каменного пола до самого потолка.

Пока всё было на глазок, я не знал какое мановое напряжение может выдержать такая проволока: такого качества и толщины сечения. Однако в Зорени она спокойна выдерживала одну доменную печь. Позже надо будет перенести сюда мою бронзовую «пирамидку», поставить её прямо в угол и соединить со всеми нитями.

Работа была кропотливой, требующей концентрации. Я поднимался по лестнице к потолку, чтобы закрепить проволоку под самым сводом, то спускался, взять новую порцию глины из ведра. Под конец нужно было быть весьма аккуратным у самой кровли, чтобы случайно её не поджечь, на этот случай Гракх стоял внизу наготове с парой ведер воды. Пот стекал у меня по спине, смешиваясь с мельчайшей кирпичной пылью, превращаясь в грязные потёки. Глина пахла сырой землёй, а от стенок печей тянуло сухим жаром. Проволока под моими пальцами, нагретая этим жаром, была тёплой и чуть более податливой. Готово.

Я не смог завершить сеть до конца. Более толстый отвод, который должен был подняться на кровлю и соединиться со своеобразной антенной для сбора фоновой природной маны пока остался висеть незакреплённым концом. Но уже теперь мастерская была не просто помещением с печами, а прототипом единого организма. Да, пока я еще не поставил мановый ветрогенератор на крышу, однако уже соединил три печи в единую энергосеть.

И настало время испытать этот организм в деле: настала пора экспериментов.

Я выбрал бронзу — сплав знакомый, предсказуемый, с хорошей магической проводимостью. Медь и олово в нужных пропорциях уже были под рукой. Гракх, по моей команде, загрузил один из маленьких тиглей шихтой и поставил его в горн, где жар был уже идеален для цветных металлов. Слушая мои наставления, ящер подкачал мехами: пламя взревело, облизнув глиняные стенки тигля жадными языками. Вскоре содержимое превратилось в сияющий, оранжево-золотистый расплав, в котором плавали тёмные пятна шлака.

Пока металл плавился, я подготовил литейные формы. Простые, разборные, из огнеупорной глины, рассчитанные на отливку пяти перстней-печаток стандартного размера. В каждую форму, в специальное гнездо наверху, я вложил по камню.

Первый — яшма: пёстрая, красно-коричнево-жёлтая, камень, который так хорошо показал себя в метках для печей. Второй — цитрин, прозрачный кварц солнечно-жёлтого оттенка, купленный у торговца самоцветами за немаленькую сумму. Третий — авантюрин, зелёный, с мелкими блёстками слюды, камень попроще и подешевле. Четвёртый — небольшой, но безупречно огранённый рубин, тёмно-красный, как запёкшаяся кровь; за эти камешки я отдал целое крестьянское состояние. Пятая форма осталась пустой — контрольный образец, просто бронза.

Гракх, орудуя тигельными щипцами, извлёк тигель из горна. Расплавленная бронза переливалась внутри, как жидкий центральный кристалл, что освещал весь мир. Я аккуратно, чтобы не взболтать шлак, разлил её по литникам форм. Металл с шипением заполнил полости, окружив вложенные камни. Пахло горячей глиной, озоном и сладковатым запахом расплавленной меди.

Мы оставили формы остывать на массивной пеньковой плите, а сами, пока было время, занялись поддувалами и очисткой горна. Гракх без устали поддерживал огонь, его глаза, суженные от жара, внимательно