Впрочем, сейчас у меня другая проблема. Девушка так и не пришла в себя, и я не знал почему. Попала под действие своих же зелий? Или ей просто плохо после пожара? От бессилия и накрывающего непривычного страха за нее, я не знал уже, куда деться.

Наконец, среди деревьев блеснул ручей. Я опустил свою ношу на мох, закутал в плащ, опасаясь, как бы она не замерзла в одной ночной рубашке, и решительно направился к воде. Ополоснул лицо, смывая гарь и сажу, растер по шее руками капли. Холодный ручей отрезвлял, хоть и ненадолго. Я набрал воды в ладони, вернулся к ней и осторожно побрызгал ей лицо.

– Эй, – позвал тихо. – Очнись! Ну же!

У нее даже ресницы не дрогнули.

Нет, так дело не пойдет!

Я плеснул остатки воды на ее лицо, но и тогда не получил никакой реакции.

– Очнись же, егоза! – чувствуя непривычное отчаяние, рыкнул я. – Не смей тут в обмороке лежать, когда я не знаю, что с тобой делать!

Я замер, всматриваясь в ее лицо и вслушиваясь в ровное дыхание. Что я знаю о человеческих девушках? Тем более о ведьмах. Все же попала под какое-то зелье? Или за день вымоталась так, что сил не осталось? Это хоть тогда объясняет, почему на меня с метлой пошла, а не применила магию.

Может, и к лучшему, что она пока еще не пришла в себя. Когда очнется, чувствую, переговоры у нас выйдут весьма непростые.

Только ждать здесь этого момента было нельзя. Небезопасно. Надо добраться до своей стаи, а там… разберусь, что делать с этой… этой…

Я вновь не удержался, наклонился, почти касаясь губами ее виска, и шумно и жадно втянул носом ее аромат. Великая Белая Волчица, как же невероятно сладко она пахнет!

– Вот же наказание! – выдохнул хрипло. – Как теперь с тобой быть, ведьма?

Впрочем, о чем я. Мне же требуется ее помощь, чтобы разобраться с чарами чащи.

Я подхватил ее на руки, злясь, что стараюсь сделать это как можно бережнее, и рванул в сторону дома.

* * *

На месте я оказался через час. И едва вышел на опушку, как столкнулся со всей стаей. Это было предсказуемо, что они и не подумают спать, будут меня ждать. Все мои волки знали, что я отправился этой ночью на переговоры с ведьмой, чтобы помогла вернуть нам дом. Скрывать подобное было бы бесполезно, это и их касается.

И сейчас я попал под прицел десятка любопытных и внимательных глаз. В глазах Дамира же мелькнуло такое изумление, что он даже не попытался его скрыть. Даже боюсь представить, о чем он сейчас подумал, когда я вернулся из своего похода пропахший дымом, с бессознательной ведьмой на руках, закутанной в мой плащ.

Но сейчас мне было не до разговоров. Я по-прежнему волновался за девушку. Молча прошел к навесу под раскидистой сосной, уложил свою ношу на заботливо укрытый кем-то из волков одеялами лапник, ловя себя на мысли, что борюсь с желанием не выпускать ее из рук, и только потом обернулся.

Вокруг уже собралась вся стая, сгорающая от невероятного любопытства, Дамир шагнул ближе, вновь бросил взгляд на мою находку, от чего я издал угрожающий рык, не в силах справиться с волчьим инстинктом.

Она моя. Только моя.

Дамир дернулся, уставился уже на меня, явно пытаясь разобраться, почему я так отреагировал, но сделать это у него не получилось, несмотря на весь свой жизненный опыт. Как я его понимал! Ну, кому в голову придет, что мой зверь увидел в этой ведьме, с которой и разговаривать не получается нормально, сразу хватается за метлу, истинную пару?

– Так полагаю, переговоры пошли… не совсем по плану, раз ведьму ты… похитил, вожак, – осторожно решил уточнить Дамир то, что было понятно, похоже, уже любому волку.

– Не то слово.

Я провел ладонью по лицу, стирая остатки сажи и усталость, тихо вздохнул.

– Но ведьма все же у нас в стае, а значит… – похоже, решил приободрить меня Дамир, но натолкнулся на мой взгляд, в котором явно разглядел что-то тревожное, и замер, не договорив.

– Мой волк почувствовал в ней свою пару.

Тишина в стае воцарилась неестественная, потому что мои слова явно услышали все оборотни. И случившееся для них стало такой же неожиданностью, как и для меня. И это они еще про ее поганый характер не знают.

Дамир медленно перевел взгляд на девушку с растрепанной косой, в которой застряли листья и сосновые иголки, с расцарапанной веткой щекой, перемазанную сажей… В его глазах так и читалось: «И это – твоя истинная?»

Я вот тоже у своего зверя не один раз уже спросил, но тот был непреклонен. Угораздило же меня!

Я скрестил руки на груди, сощурился и недобро уставился на Дамира. Волк рвался когтями и клыками отстаивать свое право на девушку, и Дамир, осознав это, тотчас сделал шаг назад и склонил голову.

Среди волков послышались шепотки, но никто так и не произнес ни слова.

Дамир открыл рот, явно собираясь спросить о чем-то еще. Я видел, как он старательно подбирал слова, зная, насколько я сейчас эмоционально нестабилен, как и любой оборотень, который почувствовал свою истинную пару, но не успел произнести и слова.

Девушка зашевелилась, открыла глаза, моментально нашла меня взглядом и тотчас подскочила, как ужаленная.

– Ты! – выдохнула она, сверкая глазами.

А я еще раньше считал свою жизнь неспокойной… Как же я ошибался!

Фиона Астахова

Когда я пришла в себя и открыла глаза, первое, кого увидела – его. Мужчину, за считанные часы лишившего меня дома и унесшего в темный лес.

Он стоял в двух шагах, скрестив руки на груди, и смотрел на меня сверху вниз сверкающими янтарем глазами. Весь такой сильный, невозмутимый, будто ничего особенного и не произошло, и мне сразу же захотелось его придушить.

– Ты… – вспыхнула я.

– Выслушай сначала, – перебил он, и в его голосе послышались властные нотки, от которых наверняка у любой бы девушки дрогнули коленки.

Я же упрямо вскинула подбородок и уставилась на моего похитителя. Нет уж, со мной не сработает!

Он, кажется, это понял и как-то обреченно вздохнул.

– Ты кто такой?

– Влад Белый, – коротко представился он.

– Какое, однако, благородное имя для разбойника, – не удержалась я от ехидства.

Он вдруг пугающе рыкнул и моментально, так что я даже глазом моргнуть не успела, оказался рядом со мной. Навис, заслоняя собой абсолютно все и заставляя сердце бешено колотиться.

– Что? – выдохнул почти в лицо. – Ты