отказывался верить. Волны накатывали на розоватый песок с настоящим шипением, оставляя на берегу белую пену, которая таяла, как сахар в горячем чае. Вода была густой, рубиновой, с бордовыми прожилками там, где глубина переходила в черноту. Где-то далеко, у самого горизонта, садилась чужая звезда — оранжево-золотая, огромная, она окрашивала небо в сотни оттенков алого и лилового, будто кто-то пролил чернила на бархат.

Настоящее небо, не искусственное. Купол был абсолютно прозрачным, и я видела настоящий космос — бездонный, усыпанный слишком яркими для Земли созвездиями, отражающимися в океане, дрожали на волнах, и казалось, что я стою между двумя вселенными — верхней и нижней.

— Как красиво, — прошептала я, замирая у перил.

Айла-7

— Это моё любимое место на лайнере, — раздался голос Дэмиана за моей спиной. Тёплый, низкий, он проник в уши, как музыка, которую не ждёшь, но которая остаётся с тобой навсегда. — Я прихожу сюда каждый вечер. Смотрю на этот океан и думаю о том, сколько всего мы не знаем. Сколько тайн мы упускаем, потому что боимся шагнуть в неизвестность.

Я не обернулась. Почему-то мне казалось, что если я повернусь, этот хрупкий романтический момент разобьётся, как стекло.

— Вы философ? — спросила я, глядя на волны.

— Бизнесмен, — мягко ответил он. — Но иногда бизнес надоедает. Особенно когда рядом оказывается женщина, которая смотрит на артефакты так, будто они могут её спасти.

Я хотела возразить, сказать, что он ошибается, что я просто учёный, что артефакты — это работа, а не спасение. Но слова застряли в горле, потому что он был прав. Он видел меня насквозь так же, как видел те пульсирующие кристаллы и мёртвые цветы.

А потом он подошёл так близко, что я почувствовала его дыхание на своей шее. От него пахло кедром, табаком и цедрой — дорогой, сложный аромат, который раскрывался постепенно, как многослойная тайна. Я вдруг поняла, что хочу вдохнуть его глубже, запомнить этот запах, связать его с этим моментом.

— Мне нравится узнавать тайны артефактов, — сказала я тихо, не оборачиваясь.

— И мне тоже, Алина, — его голос снизился до шёпота, почти касаясь моего уха. — Но мне кажется, самый ценный артефакт прямо сейчас стоит передо мной.

Его руки легли на мои плечи. Легко. Невесомо.

Я могла бы сбросить их — одно движение, и я выскользну бы из его прикосновения, но я не сделала этого. Я замерла, чувствуя, как тепло его ладоней проникает сквозь ткань моего льняного пиджака, согревая.

Дэмиан не прижимался ко мне, а просто стоял за моей спиной, и смотрел на алый океан вместе со мной.

— Вы очень напряжены, — заметил он. Его большой палец чуть сжал моё плечо в массирующем движении. — Я чувствую, как ваши плечи зажаты. Вы разве не в отпуске?

— Я всегда такая, — ответила тихо.

— Нет, — мягко сказал он, и его пальцы начали медленно двигаться, разминая узлы напряжения у основания шеи. — Вам нужно расслабиться, доктор Воронцова.

Я закрыла глаза. Внутри меня боролись две женщины. Одна хотела вырваться, убежать, спрятаться в своей каюте, где всё предсказуемо и безопасно. Другая, та, что родилась прошлой ночью в кабинке «Эроса», хотела остаться и чувствовать его руки и дыхание на своей коже.

— Было трудное путешествие домой, — сказала я вслух, и это было частичной правдой.

— Врёте, — ответил Дэмиан, и в его голосе не было обиды, только лёгкая усмешка и понимание. — Но я готов подождать, пока вы сами раскроете мне свои секреты. Я умею ждать.

Он убрал руки медленно, словно нехотя, но без резкости. Сделал шаг назад, давая мне пространство. И я почувствовала, как в груди разрастается странная пустота.

Я повернулась к нему.

Дэмиан смотрел на меня с опасной внимательностью, от которой у меня перехватывало дыхание. Но в этом взгляде не было требования. Только готовность ждать столько, сколько понадобится.

— Вы не похожи на мужчину, который умеет ждать, — тихо произнесла я. И сама не узнала свой голос — хриплый, срывающийся, как у девчонки, которая впервые видит, что такое настоящее желание.

— А вы не похожи на женщину, которая умеет доверять, — он тепло улыбнулся. — Думаю, мы оба можем научиться чему-то новому.

Я открыла рот, чтобы ответить. Не знаю, что бы я сказала может, что-то о том, что доверие — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить. Или что я уже слишком много доверяла одному человеку, и он разбил это доверие в щепки.

Но в этот момент раздался насмешливый и такой знакомый голос, что сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой, разгоняя кровь по венам.

— Дэмиан, ты решил стать поэтом? А я думал, ты только курорты строишь.

Кай.

Он стоял в проходе, ведущем на палубу, прислонившись плечом к косяку, будто вся эта сцена была ему глубоко безразлична. В одной руке он держал бокал с чем-то янтарным, в другой — дымилась электронная сигарета. Он выглядел расслабленным, почти скучающим — белая футболка, джинсы, влажные волосы, небрежно зачёсанные назад. Но я видела его серые глаза, метающиеся между мной и Дэмианом, и в них полыхал тот самый огонь, который я видела в кабинке «Эроса», когда он нависал надо мной и шептал «ты — огонь, Алина».

— Кай, — Дэмиан кивнул без тени смущения, будто ничего не произошло. — А я думал, ты в баре. Обычно ты там до утра.

— Надоело, — Кай приблизился к нам. Его походка была ленивой, почти вальяжной, но я чувствовала напряжение в каждом его движении. — Решил проветриться. И что я вижу? Вы… — он запнулся, поправился, — любуетесь океаном. Как романтично. Я, кажется, помешал?

— Именно, — спокойно ответил Дэмиан. — Алина интересуется искусственными экосистемами. Я показываю ей океан.

— Алина? — Кай поднял бровь, и его взгляд метнулся ко мне, прожигая насквозь. — Уже на «ты»? Быстро ты, Дэмиан. Хотя ты всегда умел убеждать. Это твой талант — делать так, чтобы женщины чувствовали себя особенными, пока не поймут, что ты просто коллекционируешь их, как свои артефакты.

Тишина повисла в воздухе, густая, как дым. Я смотрела на обоих, чувствуя, как искрит между ними. То самое напряжение, которое я заметила ещё в выставочном зале. Не просто ревность, а что-то более старое и глубокое. История, о которой я ничего не знала, но которую чувствовала каждой клеткой.

— Кай, — сказала я наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Ты пришёл что-то сказать или просто понаблюдать? Потому что если второе, то мы уже закончили.

Он перевёл взгляд на меня, и в нем было столько всего, что я на