Это войско я создавал несколько лет, чтобы помогали мне биться с порождениями бездны, когда требуется. Тренировал, обучал, вливал по капле силы каждый день, чтобы всегда были готовы в битве. В итоге получил пятьдесят отборных воинов скелетов. И они никогда не встречали меня еще вот так, будто я – их единственное спасение. Что же могло так напугать мои воинов-то?

– О, нет! – покачал черепушкой Дарнир, возглавляющий первый десяток, – вы еще, оказывается, ничего. Зря мы вас обижали.

Мои брови приподнялись еще выше. Дарнир – мой лучший воин, который тысячи раз шел в бой, что только вчера ворчал, что даже у него, скелета, кости от моих тренировок ноют, говорит, что я… «ничего»?

– А вот та страшная женщина, что теперь заправляет вашим замком…

Тут он снова оглянулся, дернулся и нервно клацнул зубами.

– Вы обидели Женевьеву? – ледяным тоном, готовым крушить все на свете, выпалил я.

Тьма всколыхнулась вокруг, и скелеты тотчас отпрянули.

– Что вы, хозяин! Мы бы… не смогли, даже, если очень-очень хотели. Говорю же, страшная женщина – эта ваша ведьма. С виду наивный цветочек, а как характер покажет… Ты и сам не понимаешь, когда начинаешь ее слушаться.

Скелет попытался вжать голову в плечи, словно до сих пор боялся чего-то.

– Но все же хотели обидеть, значит…

Скелеты вздрогнули, попытались спрятаться один за другого, опасаясь моей кары. Лишь Дарнир, дрожа всеми косточками, остался на месте.

– Мы только ее припугнуть немного собирались, темнейший. Это надо же! Она решила нами, лучшими боевыми скелетами, покомандовать и привлечь к уборке замка!

– К чему привлечь? – поразился я.

Скелеты загомонили, пока я приходил в себя, осознавая сказанное. Оказывается, они весь день мыли стены и полы, чистили люстры и лестницы. А еще перетаскивали мебель, выбивали матрасы и подушки и проверяли дымоходы и камины. И, о ужас, помогали несчастному Ферру выискивать мышиные ходы и ловить хвостатых!

Ну, Женевьева, на такое фантазии только у тебя и хватит!

– Теперь замок такой весь… странный, темнейший, что даже ты поразишься, когда увидишь.

В голосе Дарнира звучала явная надежда, что после такого безобразия, как он считал, ведьму я из замка выгоню.

– Ковры-то выбиты, стены помыты, светильники сияют. Такой чистый, как и… мы, – вздохнул Дарнир. – Ты представляешь, темнейший, это страшная женщина нас с мылом мыла!

Я не выдержал и расхохотался во весь голос. Скелеты попятились, явно решив, что я сошел с ума. Женевьева превзошла все мои ожидания.

– Так что… мы пока в лесу лучше поживем, подальше от этой страшной женщины, – выпалил Дарнир, и остальные скелеты бодро заклацали челюстями. – Будем нужны, только позови, все как один явимся! Но в замок… уж не сердись, ни ногой!

И скелеты, бодро позвякивая оружием и откуда-то раздобытыми (я подозревал из какого-то забытого чулана с ненужными вещами) потертыми чемоданами, в которые непонятно что сложили, помчались к лесу. Саквояжи подпрыгивали в их костлявых руках, и вся эта процессия выглядела так нелепо, что я не мог остановить смех.

Некоторое время я смотрел им вслед. Надо же как, ведьмы моей испугались! Моей… Как же восхитительно это звучало. Пусть Женевьева ни о чем подобном и не подозревает.

Поняв, что не в силах сдерживать предвкушения от встречи с Женевьевой, я поспешил к замку.

Он приветливо встретил меня смазанными и непривычно не скрипучими дверями, уютными огнями в светильниках в коридоре и безукоризненной чистотой. Оказывается, я уже забыл, какого цвета здесь стены и даже не подозревал, что они темно-синие и с серебристыми узорами. И воздух пах как-то иначе, травами, цветами и, кажется, немного сладким яблочным пирогом.

Я шел и не узнавал собственный замок. Он, оказывается, безумно красивый, светлый и уютный, а я об этом даже не подозревал.

Стоило мне войти в парадный зал, как навстречу с громким «мяу» под ноги бросился мокрый и жалко выглядящий Ферр. Шерсть у него слиплась, в желтых глазах сверкала невыносимая обида, и я едва сдержал очередной приступ смеха.

Лишь быстро подхватил его на руки, прижимая к себе.

– Она… она…

– Ну что я? – раздался возмущенный голос Женевьевы, спускающейся с лестницы с махровым полотенцем в руках. – Я тебя красивым и чистым сделала! И зачем вот было сбегать, не дав себя вытереть и высушить? И кричать еще при этом так, что мертвого можно поднять!

В ее глазах сверкали смешинки, но выражение лица оставалось неимоверно серьезным.

– Ну, мертвого, это вряд ли, – хмыкнул я, забирая у Женевьевы полотенце и, не обращая внимания на возмущение и жалобы Ферра, закутал его в ткань.

Кот затих, только обиженно засопел, но вырываться и не подумал.

– Она-то все может, эта ведьма! – лишь жалобно выдал дух-хранитель. – От ее энтузиазма все наши скелеты сбежали.

– Сам предложил мне их в помощники. Откуда я знала, что они – воины и не умеют нормально работать в замке, если им не пригрозить, что стану на них зелья испытывать? – вспылила Женевьева, упирая руки в бока и недобро поглядывая на кота.

И в этом своем простом темно-синем платьице, скроенном явно так, чтобы казаться в нем строже и серьезнее, с переброшенным на плечо передником… когда ее щеки раскраснелись от негодования, голубые глаза сверкали огнем, а волосы растрепались… она была так прекрасна, что мысли путались, как от дикого хмеля.

– Так вот чья это была идея… со скелетами, – хмыкнул я, ничуть не принимая угрозу Женевьевы насчет зелий всерьез. С ее-то светлой непредсказуемой силой, она просто не сможет причинить никакого зла. – Удивил ты меня, Ферр!

– Я ей мстил… А она… она…

– Ведьма я, если не забыл, которая взяла на себя заботу о замке! – грозно заявила Женевьева, сдувая со лба выбившуюся из собранных в пучок волос, прядь.

Она столкнулась со мной взглядом, вдруг как-то обреченно вздохнула и села на ступеньку лестницы. Вся ее воинственность разом куда-то улетучилась, оставив только трогательную хрупкость и беззащитность.

– Что такое? – встревожился я. – Обидел кто?

Я присел рядом с ней, заглянул в ее виноватые глаза, понимая, что готов любого познакомить со своей тьмой, если ей причинили зло.

– Скелеты и правда сбежали, но я… нечаянно это сотворила. Не думала, что их так купание в ванной напугает.

– Нашли из-за чего переживать, – улыбнулся я. – Вот погодите, через несколько дней впечатлятся жизнью в лесу, еще сами проситься обратно придут.

Я сказал это уверенно, пусть и не зная ничего наверняка, лишь пытаясь ее успокоить.

– Думаете? – с надеждой посмотрела она на меня.

И мне так и захотелось