мечты? Может, наваждения? А какая к чёрту разница!? Если тело требует, то хоть так я дам себе, что хочется. Танцуя, испытываю самую настоящую истому от того, как двигаюсь. По телу пробегает дрожь. От непривычки танцевать на каблуках немного устают ноги.

Наконец, номер закончен, яркий сценический свет гаснет, а у нас перерыв на смену костюмов, и я удаляюсь прочь. Но в темноте путаю шторы, забегаю и нос к носу сталкиваюсь с мужчиной. По одеколону я сразу понимаю, что это именно мой босс.

Глава 5 — Два образа

Боже, какой сложный день. Дайте кто-нибудь яду? А лучше выходной с Анной... тьфу ты, с женщиной. Зверев, ты помешался на этой девчонке?

Рабочий день закончен, поручений нет, а я кручу в руках телефон и ловлю себя на абсурдной мысли: а не придумать ли мне какой-нибудь предлог, чтобы задержать ассистентку на рабочем месте?

Внезапно телефон завибрировал. На экране уведомление от старого друга — Адама. Перезваниваю.

— Здорово, друг. — Не очень приветливо.

— Привет, Марк, ты чего кислый? Весь в делах, небось. Вечером свободен? — Голос в трубке уводит меня от размышлений о завтрашнем дне.

— Нууу... — Тяну нерешительно, посматривая, как Анна убирает ноутбук в свою сумку. — Смотря, что предложишь.

— Отлично. — Безапелляционно, словно он уже все придумал и решил. — Встречаемся на парковке в Башнях, в восемь. Везу тебя в одно место. Шоу, девочки, кальянчик. Развеемся по-мужски. Может, кто и приглянется. Соглашайся сразу, билеты на двоих.

Ну вот, а я о чём говорил? И ведь возражений никаких не примет.

Анна вопрошающе смотрит на меня, ждёт, когда я закончу разговор и скажу, что на сегодня она свободна.

А и черт с ним, отдамся в его опытные руки, умеющие развлекаться как положено. Может, хоть немного отпустит.

Развеяться после трешовой новости с Еленой и предстоящего фарса с «женой» — самое то. Да и с кем-нибудь развлечься на ночь — не худшая идея. Хоть на пару часов забудусь.

— Восемь? Так это же через пятнадцать минут! — Закатываю глаза. — Ладно. Жду на парковке.

Стою, курю, смотрю, как из стеклянных дверей Башен вылетает моя ассистентка. Бежит куда-то, закутавшись в свой длинный уродливый пуховик, почти подпрыгивая. В сторону центра летит. Мне туда же. Иррациональное желание — окликнуть, подвезти — шевельнулось где-то под ребрами. Как будто мы мало времени вместе проводим. Теперь уже закатываю глаза на себя!

Но тут подруливает черный «лексус», из окна высовывается ухмыляющаяся физиономия Адама.

— Зверев! Садись, не задерживай народ!

Адам. Закадычный друг, с которым прошли огонь, воду и первый бизнес. Недавно вернулся из-за бугра на ПМЖ, полон баек и денег. Сажусь к нему на пассажирское сиденье, пристёгиваюсь — он всегда водит как угорелый.

— Куда везёшь?

— В «Вердикт». Слышал?

Слышал. Спорное заведение. Много слухов, никакой конкретики. То ли элитный бордель под прикрытием, то ли театр для извращенцев. Не моё обычно. Но сегодня — почему бы и нет.

На входе — никакого пафоса. Строгий, но вежливый фейс-контроль. Наши имена в списке — нас пропускают. И то, что я вижу внутри... Это поражает.

Гармония. Роскошь. Тишина, нарушаемая только джазом, исполняемым живой группой на отдельной маленькой сцене. Никакой давящей темноты и неоновых мигалок. Столиков — штук двадцать, не больше. Боюсь представить, сколько Адам отвалил. Официантки в черных закрытых фраках с белыми перчатками — умный ход. Всё внимание — на сцене. Ничего не отвлекает.

Садимся, заказываем коньяк и кальян. Адам уже несёт что-то про очередную пассию, с которой не сложилось в Дубаях.

—...А самый смак, брат, — философствует он, — это девочки постарше. У них взгляд понимающий. И с ними не надо играть в эти дурацкие игры типа заботы и выпрашивания секса.

Я киваю, но уже не слушаю. Штору на сцене плавно раздвигают.

И я залипаю. Полностью.

Девушки. Их несколько. Каждая — отдельное произведение искусства. Не голые тела, а эстетика. Блеск страз на полупрозрачных корсетах, вышивка, мерцающая на боках. Длинные юбки из чёрных перьев, которые при каждом движении обнажают на миг стройные ноги в чулках и высоких шпильках. Это не вульгарно. Это выглядит очень изысканно. Дорого. Чертовски сексуально.

Вижу, что и Адам притих. Забыл про свои байки.

И тут мой взгляд цепляется за одну. В дальнем ряду. Она двигается чуть иначе. Не так отточенно, может, с тенью неуверенности, но в этом есть какая-то дикая, животная грация. И её взгляд... Он поражает меня прямо через зал. Готов поклясться, она смотрит в упор! Будто этот танец только для меня.

Всё внутри сжимается. Такое же чувство я испытал тогда в переговорной, когда Анна смотрела на меня, забыв обо всём. Тот же заряд, то же странное, почти физическое притяжение. Эта девушка чем-то смутно напоминает мне её. Может, силуэтом? Но нет, не может быть. У Анны — очки, пучок, бесформенная одежда. Здесь — разметанные тёмные волосы, яркий и дерзкий макияж, губы, зовущие на грех. И этот взгляд... открытый, дерзкий, полный какого-то скрытого огня и секса. Нет, это не она. Просто похоже. Игра света и коньяка.

Но оторваться не могу. Номер длится недолго, кажется, всего пару минут. Потом свет гаснет, музыка меняется, объявляют перерыв.

Сказать, что я впечатлён, ничего не сказать. В штанах тесно так, готов сейчас же взорваться.

Мне нужно проветриться. Или просто уйти от этого наваждения. Взгляд той танцовщицы не выходит из головы. Встаю.

— Куда? — оживляется Адам.

— В туалет. Освежиться.

Иду вдоль стены, в сторону от сцены. Вроде там была вывеска. Туалет где-то здесь, за тяжелыми портьерами. В полумраке зала замечаю, а потом и чувствую, как шторы рядом шевелятся. И вдруг из них буквально вываливается прямо ко мне в руки кто-то.

Ловлю инстинктивно. Чувствую под ладонями гладкий, прохладный шелк, и тонкий запах духов. Девушка, угодившая в мои неловкие объятия, отшатывается, широко раскрыв глаза. В них — испуг и смущение. В темноте я с трудом вижу её лицо и мгновенно узнаю. Это же та соблазнительница!

Какое-то дикое, звериное желание пронеслось в голове — притянуть её ближе, проверить, угадать... Но мысль не успевает оформиться.

Из-за шторы материализуется гора мышц в черном костюме. Такой же здоровяк, как тот на входе, брат-близнец, видимо. Лицо — каменная маска.

— Прошу прощения, сэр, — его голос низкий, без эмоций. Он аккуратно, но неоспоримо заслоняет собой девушку, берёт её под локоть. — Танцовщиц трогать нельзя. Это строгое правило заведения.

Он смотрит на меня не враждебно, но так, что становится ясно —