вроде не должна я была её видеть, а видела. Женщина подхватила её легко, растянула, посмотрела на свет.

— Непростая нить у твоей Златославы. Золото с чернотой переплетаются. Суждено ей конец жизни встретить подле человека могущественного.

— Подле Кощея? — ляпнула я прежде, чем успела прикусить язык. Подросток хитро посмотрела на меня, а старшая сестра нахмурилась:

— Причем тут Кощей? А, вижу, вижу в самом начале соприкасаются их судьбы, только расходятся… — тут её внимание что-то отвлекло, и она прервалась. — Клото! Это что такое?

— Неоновый розовый, — с удовольствием откликнулась Клото.

— Но это же судьба мясника из Ланувия, — простонала женщина. Она выпустила нить Златославы, и та растворилась в воздухе, зато схватила другую нить, короткую и грубую. — Ну вот, теперь он увлёкся на старости лет театром!

— Не будь такой занудой, Лахесис, — скривилась девчонка. — Позволь хоть немного веселья.

— Он считает Нерона хорошим актёром, — мрачно сказала Лахесис. — И больше не разделывает туши. Он умрёт от голода!

Старуха, по всей видимости, Атропос, закрутилась:

— Отрежем ему нить! Где же мои ножницы, дай Зевс мне памяти…

И тут я сделала то, что умела лучше всего: поправила невидимые складки на рукавах, расправила плечи и стала старшим менеджером Кощеева царства.

— И часто у вас ножницы пропадают? — спросила я совсем другим тоном, не таким, как выпрашивала нить Златославы. И от тона этого мойры прекратили препирательства и удивленно посмотрели на меня. — Судя по запросам в отдел снабжения, ножницы вам предоставляют каждый месяц. Вы их, извините, едите что ли?

Я подошла ближе, так что серебристый свет упал на мои руки и одежду. Теперь я могла лучше рассмотреть мойр: и юную красоту Клото, и зрелую стать Лахесис, и Атропос, что напоминала залежавшийся изюм. Они смотрели на меня настороженно, потому что наш статус внезапно поменялся: я перестала быть жалкой просительницей, а стала представителем Кощеева царства, и роль эта была для меня так же привычна, как старенькие джинсы.

— Лахесис, вы ведёте учёт нитей? У вас выходит кошмарный перерасход, а пряжа жизни — нетривиальный товар. Индивидуальный заказ, дорогая логистика.

— Я использую ровно столько, сколько мне нужно, — ответила Лахесис. Лунный свет путался в её золотых волосах, уложенных в сложную причёску.

— Нет, так не пойдёт. Кощей разорится на вашем дорогом сырье. Должны же быть какие-нибудь нормативы?

Глаза Лахесис вспыхнули гневом, но направила она его не на меня, а на младшую сестру:

— Клото! Почему ты не добавила золотой пряжи? Это нить знатной дворянки.

Клото закатила глаза.

— Эта девчонка — редкая дрянь.

— Я прошу прощения, — задохнулась от возмущения Лахесис.

— Да она будет говорить, что нас не существует, и писать про меня потешные эпиграммы! Я ей вплету пожизненную слабость живота.

— Не смей! — воскликнула женщина, вырывая у Клото недоделанную нить. Та натянулась и порвалась, и звон от чужой смерти эхом разлетелся по залу.

На несколько секунд повисла гробовая тишина, которая взорвалась гневным криком Лахесис:

— Поздравляю! Она умерла. А всё из-за вас, — её палец указал в мою сторону. — Вы, смертные, должны на коленях ползти к нам, чтобы глазом одним увидеть свою нить. Нет! Вы не должны тут появляться вообще, низкие, презренные, ничтожные…

Я вздохнула:

— У вас тут бардак, куда ни плюнь. Где нормативные акты? Где ГОСТ на нити, где Устав и должностные инструкции? И если их нет, то какие претензии к Клото или Атропос? Как вы вообще решаете, какие нити плести и когда их обрезать.

— Мы богини, — ответила Лахесис, — и нам не требуется ни устав, ни инструкции.

— Оно и видно, — проворчала я. — Добавить новую переменную, и всё сыпется к чертям…

Моё недовольное ворчание прервала рулада громкого храпа. Показалось, что его исторг великан или хотя бы тучный пьяный моряк — не меньше. Я заглянула за спину богиням. Там, на взявшемся из ниоткуда каменном кресле спала Атропос, опустив голову на грудь, и редкие длинные пряди волос свисали на её морщинистое лицо.

— О нет! — простонала Лахесис. — Нет-нет! Атропос, милая, просыпайся! Просыпайся, прошу тебя. Да зачем ты забралась на это кресло, проклятая ты старуха⁈

Она кружила вокруг трона, трогала сестру за плечо, трясла её, но тщетно.

— А у нас уже тысячи не оборванных жизней… Там люди мучаются от болезней и ран, а ты… Атропос, как же тебя разбудить?

Пока Лахесис пыталась привести в чувство старшую сестру, я тихонько скользнула к Клото. Та утратила всякий интерес к взрослым проблемам, достала откуда-то мобильную приставку и бесстыдно играла в «God of War».

— Клото, убери, пока Лахесис не заметила, — зашипела я. Младшая богиня обиженно оторвалась от экрана, где замер лысый Кратос, герой игры. — Возьми на себя часть обязанностей Лахесис.

Клото хотела возразить, но я уже обращалась к её сестре:

— Лахесис, сможешь подменить Атропос? А я попытаюсь её разбудить. Ножницы вам сейчас доставят. Могу прислать к вам моего бухгалтера, Бенедикториуса. Славный малый и говорит по-гречески, он запишет ваши должностные инструкции.

— Ещё пять минуточек можно? — протянула Клото.

— Нет, — шикнула я. — Детям не больше часа в день.

Приставка исчезла в воздухе. Я повернулась к Лахесис. Та испепеляла меня ненавидящим взглядом.

— Ты кто вообще такая? Почему ты распоряжаешься в вечных залах мойр? Да я тебя сотру!

Средняя богиня не выглядела той, кто привык шутить. Плечи её расправились, а глаза вспыхнули голубоватым светом.

— Меня зовут Василиса, — представилась я куда менее уверенно. — Не нужно меня стирать, пожалуйста. Кощей расстроится, только ему можно надо мной издеваться. Может, я вам могу помочь? У меня есть опыт…

— Довольно!

Лахесис не успокаивалась. Кожа её заискрилась, и в воздухе запахло озоном. Глаза засветились золотом, косы расползлись, и волосы волной упали на плечи. Богиня была в гневе.

— Ты всё испортила. И навлекла на себя гнев богов! Готовься же почувствовать его на себе!

— Извините… — начала я.

— Нет тебе больше прощения! Ты исчезнешь, а в залах все будет как прежде.

Лахесис поднялась над полом, белки глаз стали черными, а зрачки продолжали светиться золотом. Страшное, невыносимо жуткое зрелище.

— Но ваша рука…

— Лахесис! Нити! — отчаянно закричала Клото.

Нити жизней, которые богиня в гневе случайно зацепила пальцами, взвились в воздух по божественными разрядами. Они сначала золотом обвили руку Лахесис, потом устремились к стану и шее. Нити путались, завязывались в узлы, кутали её в кокон, а Лахесис ничего не замечала.

Клото бросилась к ней, пытаясь освободить.

— Ну же! — воскликнула она, оборачиваясь ко мне. — Ты обещала помочь!

Оторвавшись от ужасающего зрелища, я бросилась к разгневанной богине. Над головой возникли черные тучи, из который били молнии, Лахесис