спокойно. Палладьев отдежурил там до закрытия.

Глянув на капитана, Леденцов опять взялся за мобильник и приказал двум оперативникам подгребать к «Зомби». Правильно, потому что Игорь сегодня не работник: он спал, положив голову на мой вздутый портфель.

А если убийство…

Мне частенько приходит какая-нибудь мысль, которая ни для чего и ни для кого. Для внутреннего употребления. Но иногда эта мысль вырывается на каком-то автомате вопреки моей воле:

— Борис, труп, на который мы спешим, не имеет ни раны, ни крови.

— Задушен?

— Вообще нет никаких повреждений.

— От инфарктов в этом клубе не умирают.

— Он умер не от инфаркта.

— Сергей, да откуда ты знаешь?

— Не знаю, а предполагаю.

— Нам надо не предполагать, а располагать.

Доказательствами. Я было хотел подвести логическую базу под свое предположение, но мы уже приехали.

Администрация нас встретила у входа. Молодой человек с тонким и томным лицом: не то арт-менеджер, не то топ-менеджер. И девица, на которой вместо одежды была какая-то серебристая сбруя. Позже Игорь мне объяснил, что эта девушка занимается консумацией, то есть в ее обязанность входит разогрев клиентов. Говоря понятнее, выставлять ребят на выпивку и закуску, что приносит клубу доход.

— Ночь прошла спокойно, — неспокойно заговорил топ-менеджер. — Никаких эксцессов. У нас солидная охрана, пьяных не пускаем…

— А если здесь накачаются? — перебил я, поскольку консумация.

— Выводим.

— А если целуются? — спросил, разумеется, Палладьев.

— Бывает, молодежь, ночной клуб…

— Ну, а если трахаются? — не удержался от колкого вопроса майор.

— Пресекаем, — заверила девушка с такой энергией, что мне послышался звон колокольчиков, обязанных висеть на ее сбруйке.

— Под утро закрылись и начали уборку, — продолжил менеджер. — И вдруг лежит уборщица с криком…

— Значит, она не сразу умерла? — повел разговор майор. — Кто?

— Уборщица.

— Зачем ей умирать?

— Вы же сказали «лежит с криком».

— Извините, волнуюсь. Я хотел сказать «бежит с криком, что лежит мертвец».

— Где лежит?

— В туалете, до сих пор…

— Лучше бы он ушел, — буркнул майор.

Волнение менеджера объяснимо: труп в ночном клубе подрывает их престиж. Я не сомневался, что будет просьба скрыть эпизод от СМИ.

Мы двинулись в сторону туалетов. Мне казалось, что здешние стены еще не остыли от грохота и музыки. И сейчас надо соблюдать тишину: стоит крикнуть, как потолки и светильники оживут ночным грохотом, который обрушится нам на головы вроде горного камнепада. Тут и воздух был напитан запахом разгоряченных тел, духов и дезодорантов.

— Ну и запашок, — поморщился майор.

— Иллюзия присутствия обнаженного тела, которое ласкает легкий бриз.

— Чего?

— Из глянцевого журнала, товарищ майор.

Мы вошли в мужской туалет…

На керамических плитках влажного пола лежал мужчина. Или подросток? Худенький, голова обрита… Короткие модные штаны, курточка, майка… И никакого следа крови.

— Он целовался с Дерягиной, — сонным голосом сообщил капитан.

Приехал криминалист с двумя операми. Следом прибыл судмедэксперт, к сожалению, не Дора Мироновна, а молодой специалист. Он тут же взялся за осмотр тела. На его лице прямо-таки рисовалось недоумение, словно он что-то здесь потерял. Это недоумение выразил и словами:

— В таком возрасте от сердечных приступов не умирают…

— А повреждения? — спросил я.

— Никаких.

— Может, отравлен?

— Ну, до вскрытия…

Леденцов смотрел на меня так, словно этого парня я и отравил. Только срочная работа мешала ему подступить ко мне с вопросом. Приказал операм установить личность умершего, допросить администрацию, вечером потолкаться на дискотеке… Палладьев осматривал туалет, как музейную комнату. Я спросил:

— Игорь, чего ищешь?

— Пуговицу.

— Умерла не женщина.

— Тогда от чего же?

— От поцелуя Дерягиной.

— Клево, Сергей Георгиевич: убила поцелуем.

Началась обычная работа. Я сочинял протокол, судмедэксперт вроде бы искал следы цианистого, один опер беседовал с топ-менеджером, второй искал уборщицу, майор вызывал санитарный транспорт… И когда все хлопоты улеглись и пришла труповозка, майор спросил с недоброй усмешкой:

— Сергей, признайся, ты об этом трупе имел какую-то информацию?

— Нет.

— Как же узнал, что на нем нет ни повреждений, ни крови?

Я вздохнул, не зная, как объяснить то, чего сам не понимал.

— Боря, умные люди знают про закон парных случаев.

— Какой же он?

— Если что-то произошло, то подобное может произойти еще раз. Врачи заметили, что в один и тот же день частенько поступают двое больных с одинаковыми симптомами.

Я ожидал, что Борис с таким законом не согласится, поставит его под сомнение или заспорит. Но он расхохотался:

— Сергей, гениальный закон! Только почему парный? Например, если в медвытрезвитель привезли одного алкаша, то обязательно привезут второго, и третьего и так далее…

11

Расследование забуксовало. Были нужны результаты экспертиз — четырех. Две о причинах смерти Драгановой и паренька из туалета; две о химическом составе пуговицы и странной книги, изъятой капитаном у Драгановой и у ее исчезнувшей подруги. Но Бюро экспертиз завалено работой. Поэтому я просил не официальных заключений, а хотя бы устной информации. Обещали позвонить.

Впрочем, какое расследование, если уголовное дело не возбуждено? Были трупы, но не было причин смерти. Начинать официальные допросы я пока не мог. Пока опера собиради для меня информацию, опрашивая завсегдатаев клуба и устанавливая личность парня из туалета.

Кстати, о парных случаях. Два человека посетили одно и то же место, оба неожиданно скончались, примерно в одно и то же время, оба не имеют повреждений… Чем не классический парный случай? Или это уже ближе к мистике?

Позвонил Леденцов. Оттого что давно работали вместе и занимались одними делами, мы частенько попадали на единую мыслительную волну.

— Сергей, личность паренька из туалетной комнаты установлена: студент, живет в общежитии.

— Так, — выжидательно притих я, потому что из-за этой скудной информации звонить бы он не стал.

— Скорее всего, оба отравлены. Некоторые яды действуют не сразу.

— Тогда надо допустить, что перед клубом они не только где-то были вместе, но и хорошо знакомы.

— А почему не допустить?

— Боря, но они поцеловались так, словно только что встретились. Значит, днем вместе не были и яда не кушали.

В дверь мягко постучали. Разговор пришлось оборвать, потому что мягкой походкой вошла моя практикантка. Я про нее и забыл. У меня на душе посвежело. Или в кабинете посвежело от ее легких цветочных духов?

— Здравствуйте, Сергей Георгиевич…

— Инга, а я подумал, что вы переметнулись к молодому следователю.

— Пока вы отсутствовали, дело я изучила.

— Тогда поговорим. Садитесь.

— Сергей Георгиевич, а ведь я не поняла…

— Материалов дела?

— Вашей позиции.

Она улыбнулась извиняюще. Я хотел сказать, что прокурор моей позиции тоже не понимает, но ее улыбка сбила с мысли. Не шла Инге улыбка. Странно: улыбка идет любому человеку. Сегодня практикантка