— Ох. — Он немного сдувается.

— Какие-то проблемы? — Спрашиваю я, принося пакеты на кухню.

— Я только что проснулся, а здесь никого не было. Я подумал, может быть...

— Что “может быть”?

Он вздыхает. — Что ты похитила Ханну.

Я с минуту смотрю на него, прежде чем рассмеяться. — Ты серьезно?

Он пожимает плечами. — Что плохого в том, что я спрашиваю?

— Лука, ты буквально оставил Ханну со мной наедине прошлой ночью, чтобы пойти куда-нибудь и напиться. — Я говорю тихо, чтобы Ханна не услышала. Она уже бросила пакет с продуктами на пол и вернулась к просмотру телевизора. — Я сводила ее позавтракать и купила продуктов. Кстати, я воспользовалась твоими деньгами. Это ты должен за это платить.

Он быстро моргает. — Итак, я напился. Это то, чем я занимаюсь. Я думал, с тобой она будет в безопасности. Когда я проснулся, а вас двоих не было, я подумал о худшем.

— Почему ты думаешь о худшем?

— Ты не знаешь, из какой я семьи. Из какого я мира. Это опасно. — Он делает паузу. — Или, может быть, ты действительно знаешь. В конце концов, ты работала проституткой.

Я напрягаюсь. — Я не работала проституткой. Я была в отчаянной ситуации. Я не проститутка, ясно?

Он поднимает руки. — Хорошо. Извини. Хотя ты не можешь винить меня за такие мысли, учитывая, где мы встретились.

Он прав. Я не могу.

Но в чем я могу обвинить его, так это в безответственности. — Это не я напилась. Я пыталась разбудить тебя, но ты был в отключке. Может быть, в следующий раз не оставляй свою дочь без присмотра с незнакомцем, чтобы пойти куда-нибудь и напиться. — Я прищуриваюсь на него. — Ты вернулся в тот клуб?

Он пожимает плечами. — Ну и что. Мне позволено жить своей жизнью. И я не помню, чтобы спрашивал твое мнение о том, как я ею живу. Помни, я нанял тебя, а это значит, что я могу тебя уволить. Просто позаботься о Ханне и не стой у меня на пути.

Это заставляет меня быстро замолчать. У Луки вся сила в нашей динамике. Я ненавижу это. Это напоминает мне о дисбалансе власти в отношениях с моим отцом.

Но мне нужны эти деньги. И этой маленькой девочке нужен кто-то, кто присматривает за ней, потому что Лука явно не собирается этого делать.

— Прекрасно, — говорю я ему. — Но ты должен верить, что я не причиню вреда Ханне. Я могу тебе это обещать.

Он смотрит мне в глаза, прежде чем кивнуть. — Я тебе верю. — Он уходит, направляясь обратно в свою спальню, даже не предложив помочь мне распаковать продукты.

Но, в конце концов, Лука мне платит. Я здесь, чтобы выполнять работу.

И это то, что я собираюсь сделать.

ГЛАВА 4

Эбигейл

На следующее утро, после еще одной великолепной ночи сна — серьезно, эта кровать — лучшее, на чем я когда-либо спала, — я встаю, чтобы принять душ. Ханна не должна проснуться еще час.

Я собираюсь открыть дверь в ванную, когда она открывается сама по себе. Ну, не сама по себе. Лука открывает ее с другой стороны. Он замирает, когда видит, что я стою там.

Первое, что я замечаю, это то, что он без рубашки, и только полотенце повязано вокруг талии. Честно говоря, он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Это сбивает с толку. Я держалась подальше от мужчин из-за своего отца. Когда я училась в средней школе, если я хотя бы заговаривала с мужчиной, он причинял мне боль. Я научилась держать дистанцию.

Но теперь я здесь, одна в квартире с очень красивым мужчиной, и я понятия не имею, что делать. Я не приспособлена для того, чтобы справиться со всем этим.

Лука ухмыляется и прислоняется к дверному косяку. — Видишь что-то, что тебе нравится?

Я открываю рот, чтобы заговорить, но ничего не выходит.

— Не привыкла видеть перед собой такое совершенство?

Его слова выводят меня из ступора. — Кто сказал, что ты совершенство?

— Твои глаза, когда пожирали каждый дюйм моего тела.

Я скрещиваю руки на груди, пытаясь сохранить некое подобие дистанции между нами. Я не должна флиртовать со своим боссом. Это неправильно. И все же слова вырываются сами по себе. — Я не пялилась на тебя. Я не из таких девушек.

— О, да? Тогда из каких ты девушек?

— Из тех, кто серьезно относится к работе, — многозначительно говорю я.

Лука понимает намек. — Понятно. Ты здесь только для того, чтобы быть няней для Ханны. Я оставлю тебя в покое. — Он проходит мимо меня. — Но если ты хочешь думать обо мне, когда будешь принимать душ, я не буду тебя останавливать. — Лука подмигивает, прежде чем войти в свою комнату.

Я остаюсь стоять там взволнованная и едва способная думать. Я просто спешу в ванную и принимаю душ, намеренно не думая при этом о Луке.

Ханне не нравятся блинчики с черникой, которые я ей готовлю.

— Мама готовит их лучше, — хнычет она, отодвигая тарелку.

— Как их готовит твоя мама? — Спрашиваю я, откусывая от своих блинчиков. Лука в гостиной, смотрит телевизор. Меня раздражает, что я на кухне, проверяю, все ли в порядке с его дочерью, а он даже ничего не делает, чтобы помочь.

Все кокетливые мысли, которые были у меня о нем ранее этим утром, исчезли. Это еще раз напоминает мне о том, какой Лука незрелый.

— Я не знаю, — говорит Ханна, пожимая плечами. — Она просто делает их лучше.

— Тебе еще что-нибудь нужно?

Из телевизора доносится громкий смех, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы не обращать на него внимания.

Ханна качает головой. — Я хочу блинчики, как их готовит моя мама.

— Милая, твоей мамы сейчас здесь нет. Можешь немного помочь мне? — Я протягиваю руку через стол и касаюсь ее руки, но она просто отстраняется от меня.

— Я хочу к маме! — кричит она. Это так громко, что я инстинктивно вздрагиваю.

Лука наконец выключает телевизор. — Что там происходит? — Он подходит. — Почему ты кричишь? — Он смотрит на меня. — Почему она кричит?

— Потому что она хочет к маме, — объясняю я.

Лука поворачивается к Ханне. — Твоей мамы здесь нет. Она оставила тебя со мной. Прекрати кричать.

Ханна не останавливается.

Лука ворчит себе под нос. — Ты не можешь заставить ее остановиться?

— Это не так просто, — говорю я. — Я новичок в этом.

— Разве ты не говорила, что у тебя есть опыт работы няней?