— Вы вольны отвечать на вопросы настолько честно, насколько захотите. Ваши анкеты — анонимные, и все, что вы скажете в этой комнате, останется конфиденциальным.

Десять человек заполняют анкеты, полные вопросов. Девушка, которую я когда-то вежливо отверг, когда она пригласила меня на свидание, поднимает глаза от своего бланка и смотрит на одностороннее зеркало, но, к счастью, ничего не говорит остальным участникам группы.

Как только пожилой мужчина с карманом для ручек и очками-авиаторами заканчивает заполнять бланк, волонтер задает ему первый вопрос.

— По вашему мнению, какие три самые большие проблемы, с которыми сегодня сталкивается Лейк-Вистерия?

Несколько человек дают похожие ответы: повышение налога на недвижимость, растущее разделение классов, а также моя озабоченность по поводу миллиардера-застройщика по имени Джулиан Лопес, который превращает старые дома в летние резиденции для новых и более состоятельных жителей.

Меня не удивляют ответы всех присутствующих на следующий набор вопросов, хотя беспокоит то, как они отвечают на вопрос: «Если бы вам пришлось выбирать между Лоренцо Виттори и Тревором Ладлоу, кто, по вашему мнению, лучше защитил бы интересы города?».

Тревор получает почти полную поддержку, несмотря на то, что его семья играет значительную роль во всех их проблемах, и это заставляет меня задаться вопросом, что я делаю не так, ведь я веду кампанию в их же интересах.

Тревор Ладлоу, как и его отец, который уходит в отставку в этом избирательном сезоне, происходит из давнего рода мэров города, поэтому его родственные связи с городом куда более глубокие. Их семья является опорой общества, в то время как меня по-прежнему считают чужаком, несмотря на мое свидетельство о рождении в Лейк-Вистерии.

Возможно, если бы люди больше знали о человеке, который претендует на место своего отца, они бы передумали, но это одна из моих самых больших проблем в этой кампании. Никто не знает правду о Треворе и о том, чего он стоил моей семье, поэтому они без проблем голосуют за него.

— Кто-нибудь хочет дополнить свой ответ? — спрашивает волонтер.

Пожилой мужчина с пятью разными ручками в переднем кармане поправляет очки.

— Тревор Ладлоу — лучший кандидат, даже если у него мало опыта. Его семья управляет городским советом с момента его основания, поэтому я верю, что он будет поддерживать наши ценности и традиции.

Женщина с розовыми полосками в волосах кивает.

— И он один из нас.

Люди легко забывают или игнорируют то, как я провел первое десятилетие своей жизни в этом городе, пока не стал сиротой.

Следующим высказывается мужчина лет сорока.

— Да, согласен. В Лоренцо есть что-то, что мне не нравится.

Рядом со мной Уиллоу что-то записывает в свой блокнот, фиксируя мнения всех, как будто мы не слышали их уже бесчисленное количество раз.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает кто-то из-за угла стола.

— Никто не считает странным, что он появился из ниоткуда два года назад и решил баллотироваться в мэры? Он не имеет глубоких связей с городом и не похож на Тревора, который хочет защитить наше наследие, так зачем ему это?

Месть. Все просто.

Я с нетерпением жду возможности разрушить жизнь, какой ее знают Ладлоу, и все начнется с того, что я лишу их вековой власти. Для семьи, которая ценит свою гордость, репутацию и социальный статус, проигрыш на выборах станет огромным ударом, от которого они, вероятно, не смогут оправиться.

— А как же семья? Я слышала, что Лоренцо ненавидит детей, так что очевидно, что он не планирует надолго здесь оставаться, — добавляет женщина с розовыми волосами.

— Чтобы их захотеть, он не должен отвергать всех женщин, — говорит девушка, которую я отверг, глядя в зеркало.

Можно с уверенностью предположить, что я никогда не получу ее голос.

— Может, это и к лучшему. Не хватало еще, чтобы он перетащил сюда мафиозный бизнес своей семьи, — говорит сорокалетний мужчина в синей бейсболке.

Другой человек вступает в разговор:

— О, я слышал об этом. Думаете, поэтому он продал свои акции в семейном бизнесе?

— Неужели? — спрашивает кто-то другой.

— Да. Я читал в Интернете какую-то статью, где упоминалось, как он и его дядя ссорились на заседаниях совета директоров. Однажды дело чуть не дошло до драки.

Да, это правда, но я бы был более терпимым по отношению к своему дяде, если бы он не скрывал правду о несчастном случае, произошедшем с моими родителями. Когда я узнал, что на самом деле произошло, я уволился с должности операционного директора, продал свои акции в «Виттори Холдингс» и ушел, не оглядываясь.

Следующим высказывается тихий член группы.

— По-видимому, его дядя нанял киллера, чтобы убить отца Лоренцо, поэтому так и не нашли виновника того ДТП.

Еще одна ложь.

— Мне всегда казалось странным, что Виттори в основном держались в стороне от других. Мать Лоренцо была милой и принимала участие в делах церкви, но с его отцом всегда было что-то… не так, — говорит тот же мужчина в бейсболке.

Если под «не так» он имеет в виду диагноз «обсессивно-компульсивное расстройство», то пусть пойдет к черту. Мой отец был хорошим человеком, хотя процесс его борьбы с ОКР был совершенно изнурительным — ежедневная психическая битва, с которой я слишком хорошо знаком благодаря своему собственному диагнозу.

Я хочу ворваться туда и сказать: «Нет, я не ненавижу детей» и «Нет, я не связан с мафией, хотя я не могу сказать то же самое о своем дяде и двоюродных братьях, которые держат казино» — факт, о котором семья Ладлоу любит слишком часто всем напоминать.

Я стискиваю зубы, достаю из кармана брюк свои счастливые кубики. Я перекатываю стеклянные кости между пальцами, и знакомые углубления успокаивают меня, пока я не перестаю кипеть от злости.

Волонтер спешит успокоить людей, но фокус-группа быстро переходит от ответов на вопросы к самым неточным предположениям обо мне.

После того как я провел последний год, агитируя за такие идеи, как сохранение исторического облика города и улучшение местных услуг для молодежи и пожилых горожан, очень обидно, когда меня клеймят как кого-то, кем я не являюсь.

Если я не найду способ улучшить свой имидж и убедить людей проголосовать за меня, я никогда не смогу догнать Тревора Ладлоу. И если я не сделаю это в ближайшее время, мой кошмарный сценарий быстро станет невыносимой реальностью.

Глава 3

Когда я возвращаюсь домой после адской прогулки — честно говоря, сомневаюсь, стоила ли моя