которые и проворачивали всю эту схему с векселями, обвинительное решение барона Фитца и еще кучу доказательств вины бургомистра Херцкальта. Были даже задокументированы показания мельника Мюллера, нескольких атритальских мастеровых и еще целой толпы народу. А для приглашенного мною стряпчего были подготовлены свободные копии всего этого добра. На которые ему оставалось только поставить свою подпись, королевскую канцелярскую печать и отправить в столицу.

Выглядело это как взятка, как способ откупиться. И я прекрасно понимал, что это было сделано для того, чтобы я не совал нос в дела Атриталя и поскорее выметался с территории города, даже не встретившись с местным лордом.

Устраивало ли меня такое положение дел? Частично, но я понимал, что явился с ножом на перестрелку. Пока я хитрил с вызовом стряпчего из третьего города, пока добрался до Атриталя, местные конечно же узнали об аресте Легера и подготовили все так, чтобы вся вина замкнулась на бургомистре и он оказался хоть не единственным, но главным виновником казнокрадства и присвоения средств. А часть сети, которая размещалась в соседнем городе, вышла сухой из воды.

Так как приговоры были приведены в исполнение, то есть родня бургомистра уже как несколько дней болталась в петле, узнать правду у меня не получится. Мне пришлось взять то, что мне давали, поблагодарить господина Албана за содействие и отбыть обратно в Херцкальт тем же вечером.

Ларс со мной не поехал — отправился дальше, на юго-запад, искать указанного Эрен жреца Петера. Если повезет, то вернется он с целителем в город меньше, чем через три недели.

Я же с тяжелым сердцем возвращался в Херцкальт. Не потому что не хотел — там меня ждала молодая жена, дела и мои люди. Нет, возвращался я с тяжелым сердцем, потому что в ближайшие несколько дней мне придется провести свою первую публичную казнь.

И почему-то эта обязанность меня немного страшила. Убивать в бою, защищая собственную жизнь, и отправить человека на смерть за хищения и растраты были для меня двумя совершенно разными вещами. И я не знал, как я с этим совладаю.

Но одно я знал точно.

Бывший бургомистр Легер скоро будет болтаться в петле, как уже болтались его свояки из Атриталя, и приказ выбить из-под ног этого мошенника колодку должен буду отдать именно я.

Потому что я теперь лорд Херцкальта, и это моя прямая обязанность.

Глава 8

Виктор

Когда я возвращался в Херцкальт, то ожидал чего угодно, но точно не того, что увидел.

Первое — в замке было идеально спокойно. Каждый занимался своей работой. Кухня — готовила на всю дружину, как это и было заведено. Бойцы сновали туда-сюда по своим делам, а кто был не на дежурстве — прохлаждались в казарме или ушли в город. Назначенный за старшего конюха боец тут же принял наших уставших лошадей и повел животных внутрь, а я боролся со странным предчувствием, что что-то в мое отсутствие тут все же произошло.

— Едва прошло несколько часов с вашего отъезда, в замок потянулась вереница просителей, милорд, — отрапортовал Арчи, как только я спрыгнул с коня и, сняв шлем, подозвал к себе заместителя.

— Прямо вереница? — уточнил я.

— Почти столпотворение, — ответил Арчибальд. — И у всех были крайне важные проблемы, безотлагательно требующие решения лорда или его заместителя на время отсутствия.

От этих слов у меня от злости сжались кулаки. Ну конечно же! Как там было в пословице, хозяин за порог, мыши в пляс? То есть едва я покинул черту города, местные шакалы решили испытать на прочность Арчибальда и Эрен, которые в равной степени остались руководить наделом. Арчи отвечал за военную часть и командование дружиной, тогда как баронесса Гросс естественно была замещающей фигурой правителя в отсутствие мужа.

Может, где-нибудь на западе или сытом юге женщины и не привлекались к управлению наделом в столь большом объеме, но для севера это было нормой: мужья часто уходили в рейды или отбивать очередной набег варваров, так что в отсутствие супруга главой семейства становилась жена. И вот это-то правило решили испытать в «легком» режиме местные.

Набычившись, я отправился прямиком в замок, но тут же вспомнил, что со мной был еще и королевский стряпчий. Благо, в ситуации моментально сориентировался Грегор. Мой оруженосец махнул рукой, что разберется с размещением клерка, я же только благодарно кивнул мужчине.

Вот кто знает, когда нужно подставить плечо, так это Грегор.

Все то время, что я, гремя железом и протискиваясь по узким лестницам, поднимался на третий этаж, за мной шел Арчи, перечисляя, с какими проблемами приходили горожане. Перебои с мукой, спор по поводу размещения пристройки к гончарной мастерской, сломанная телега, вопросы по оплате старых векселей, кража кур, две драки и один выбитый зуб…

От этого списка у меня голова пошла кругом. Местные устраивали мне еще одно испытание, загоняя в угол.

Если отмахнусь — покажу, что мне на них плевать и у них появится очередной повод озлобиться.

Если начну разбирать по приезду прямо сейчас — прогнусь, и они сядут мне на шею.

Если чуть выжду, покажу, что дела надела меня не слишком интересуют, что опять приведет к обидам…

Да сраные партнеры Легера! Сколько можно? Все им не сидится на месте! Я был уверен в том, что это замутили те самые люди, которые созвали к стенам замка толпу горожан, после того как я арестовал бывшего бургомистра. И подгадали же момент, когда меня не будет в Херцкальте!

— Милорд!

Я едва не снес на очередном витке лестницы Эрен, которая в сопровождении Лили спешила вниз. Видимо, услышала прибытие всадников и решила выйти из замка, встретить отряд.

— Сейчас не лучшее время, Эрен, — раздраженно ответил я. — Арчи сказал, что произошло, и мне сейчас надо придумать, что со всем этим делать…

— Об этом я и хотела поговорить, — возразила моя жена, не двигаясь с места.

Я покосился на Арчибальда, который как-то странно сник и смотрел сейчас куда-то в пол.

— В чем дело, Арчи?

— Командир, я… — начал зам. — Вам стоит поговорить с миледи, как она и настаивает. Она сможет объяснить все намного лучше меня.

Я с удивлением перевел взгляд с моего зама, который внезапно сорвался на мое старое звание, на свою жену, которая деловито стояла посреди лестницы, преграждая мне путь. Видимо, мне и в самом деле не стоит спешить и послушать,