свойственное обычному оружию чёрное лезвие, он всё также неуверенно спросил, — но как же вы? Разве вам он не нужен?

— У меня таких два. Было. Так что бери, пока дают.

— Благодарю, господин, — уже выпалил упырь, склонившись в благодарственном поклоне.

— Да ладно. Не принимай так близко к сердцу. Просто я надеюсь, что ты будешь мне действительно полезен.

— Да, мой господин, я вас понял! — Ответил нежить, уже куда умереннее склонившись.

— Вот и отлично, — прошуршал себе под нос Гриша, вынимая ритуальный нож и присаживаясь возле трупа.

Впереди предстояла серьёзная работа, нужно было нанести кучу рун, каждая из которых должна была быть аккуратной, а главное к месту. При этом у парня не было права на ошибку, ведь в противном случае он мог лишиться хорошего материала, и это в лучшем случае. Ведь в худшем, он мог получить удар в спину. Но благо дело, в помощь ему была хорошая, далеко не человеческая, память.

В тоже время, наблюдая за Григорием, Аланар сразу же мысленно отметил, — как он уверенно работает. А главное, никакой показушности. Всё чётко и по делу. Даже впору засомневаться, что он ещё молод. — С этими мыслями упырь вспомнил, как несколько раз был удостоен «чести» присутствовать на ритуале подъёма нежити у своих коллег. Неуместно пышные наряды некромантов, изуродованные и несчастные рабы, и бесконечные танцы и песни, сопровождающиеся истязанием жертв.

Конечно, стоит отметить, что все ритуалы, на которых присутствовал Аланар в своём прошлом, были успешны. Местами, даже эффективны. Но даже так, он не мог принять весь тот цирк, который ему приходилось созерцать. К слову, один такой, особо отличившийся некромант, за это даже лишился головы. Вспомнив о данном факте, упырю стало немного противно от всплывших в сознании воспоминаний об одном из безобразнейших обрядов воскрешения живого мертвеца.

Недовольно встряхнув головой, отгоняя мерзкие воспоминания, упырь вернулся к созерцанию куда более правильного, с его точки зрения, процесса. К этому моменту Григорий уже закончил вычерчивать магические формулы на теле босса и даже вставил какие-то камушки в стопы, кисти и лоб мертвеца.

Присмотревшись, Аланар, к своему удовольствию отметил, — надо же он реализовал магический круг прямо на теле будущего слуги. Это наверняка снизит потери энергии. Но зачем он вычерчивает магический круг вокруг? — Ответа у неживого не было, но он всё равно продолжил лишь наблюдать, т. к. прекрасно понимал, что отвлекать некроманта в процессе подъёма нежити как минимум неэтично. Ведь это может привести к крайне дурным последствиям. Но когда Гриша закончил со всем и, выпрямившись, отёр лоб от пота, он тут же задал интересующий вопрос, на что тот, чуть подумав, ответил:

— Благодаря двум магическим кругам я с чистой совестью могу использовать малые ядра с монстров для подъёма упырей. — Немного помолчав, он добавил, — это неплохо экономит ресурсы, особенно когда их не хватает.

— Хм, — задумчиво потирая подбородок, издал Аланар, а затем спросил, — то есть, вы это делаете в первую очередь в качестве предосторожности?

— Да. Дело в том, что я не знаю даже примерного количества магической энергии в ядрах или камнях маны. Всё же не я их заряжал.

— Ну да, логично, — пробубнил неживой, после чего, уже куда чётче спросив, — а узнать это никак нельзя.

В ответ Гриша пожал плечами, а ещё через полминуты, подходя к изголовью босса, произнёс, — я изучаю магию около года. Некромантию и того меньше. Так что не обессудь, я не в курсе этого.

— Бля! Да он гений! Научиться поднимать упыря меньше чем за год. Он вообще человек⁈ — Вместо ответа пронеслось в голове у Аланара. В тоже время Гриша, замолчав, и сосредоточено глядя на мертвеца замер, будто заворожённый. — Видимо он уже заклинание начал «читать», — была уже другая мысль, когда упырь решил озадачить Григория парочкой других, не менее интересующих его, вопросов. Но не желая мешать отказался от этой идеи.

* * *

Гелас Кильц, прожил весьма своеобразную жизнь. Нельзя сказать, что он жил плохо, но и хорошей, и тем более правильной, его жизнь сложно было назвать. Родился он в довольно обеспеченной семье и с юных лет имел доступ к множеству различных благ. В тоже время родители, а также старшие братья и сёстры, не особо уделяли ему внимание. Результатом была сначала дурная компания, а затем и вовсе «друзья» позвали его на «дело», которое закончилось убийством и тюрьмой.

Выйдя на свободу Гелас «попытался» начать нормальную жизнь. Но семья от него отвернулась, а упахиваться с утра до вечера за гроши он не мог, ибо не привык. И здесь ему уже пришёл на выручку опыт, полученный от старших товарищей в тюрьме.

Начал он с ночных нападений на возвращающихся с работы работяг. Причём поначалу грабил всех подряд, но довольно быстро перешёл исключительно на молоденьких девушек, которых уже не только грабил.

Началось всё с того, что ему понравилась одна из его жертв, и он её изнасиловал, а потом убил. Через некоторое время это повторилось уже с другой девушкой, за которой последовала третья несчастная. Свою же четвёртую жертву Гелас выбирал целенаправленно, как и многих других, вынужденных работать допоздна красавиц.

Так получилось, что совершив одно убийство, затем второе, а там уже и третье он вошёл во вкус. Ему откровенно понравилось отнимать жизни красивых девушек, которых он предварительно насиловал, потом издевался над ними, и лишь в конце, «милосердно», отнимал их жизнь.

Закончилось это лишь на десятой жертве. Девушка, которую выбрал Гелас, оказалась дворянкой из весьма специфичной семьи. Арлая, так звали девушку, с детства обучалась владению силой, и как следствие работала в соответствующих органах. В тот роковой для Геласа день, она как раз возвращалась домой. Мужчину она почувствовала заранее и была готова к нападению.

* * *

— А-а-а! — Издал, полным ужаса и боли голосом, только что поднятый упырь, что сразу заставило Гришу насторожиться. Сев и неуверенно уставившись перед собой, Гелас, к своему изумлению понял, что всё ещё жив. Хотя фантомные ощущения, от сгорающей в магическом огне плоти, всё ещё преследовали его.

— Где это я? — Неуверенно произнёс неживой, оглядываясь по сторонам. А когда его взгляд зацепился за Аланара, он, поморщившись, добавил, — парень, кто же это тебя так изуродовал?

— Встань! — Разнёсся по комнате, недовольный голос Григория. Предчувствие, что что-то пошло не так, уже зародилось в