ты нарушил правила, то и я своё обещание держать не буду.

Граф щёлкнул пальцами, и теперь в нас целились даже те, кто ещё минуту назад вообще оружие в руках не держал.

Ситуацию изменил китаец. Он всё это время о чём-то говорил по своему телефону, затем тихо выругался на китайском и подошёл к Браницкому.

— Граф, боюсь, у нас возникли небольшие трудности.

Тот лишь вопросительно выгнул бровь и посмотрел на китайца.

— Что ещё, Джао?

— Думаю, что вам стоит знать, что внизу Роман Лазарев…

— И чё?

— И с ним порядка тридцати человек из службы безопасности их рода, — добавил Джао.

— Да вашу же мать! У нас тут что, проходной двор? Может быть, ты узнал ещё и чего он хочет?

— Говорит, что пришёл за Рахмановым. Они уже ранили четверых наших человек и, судя по всему, настроены серьезно.

Браницкий вздохнул и поджал губы. Задумался, видимо, подсчитывая возможные потери. Потёр то место, куда я всадил ему пулю, а затем пожал плечами.

— Ну, значит, не сегодня. Ладно, парень. Проваливай и спасибо за игру. Потом как-нибудь ещё раз сыграем…

Да никогда в жизни, пообещал я себе.

— Кстати, ты ошибся, — громко сказал я.

— Что?

— Ты сам сказал, когда мы пожимали руки. Стреляем до тех пор, пока один из нас не поймает пулю, — напомнил я ему его же условие. — Ты же не говорил, что я должен стрелять именно в себя. Так что я выиграл.

Когда мы шли по коридору прочь из зала, в спину мне в спину всё летел его хохот…

Глава 9

Дальше всё было как в грёбаном сне.

Даже сейчас, на заднем сиденье одной из машин Лазаревых, у меня перед глазами всё ещё стояли направленные на нас стволы, пока мы выходили из того зала. Злые глаза. Мы и половины пути не прошли, когда кто-то закричал:

— Они видели наши лица!

Другие его поддержали.

Кто-то предложил пристрелить нас.

А Браницкий стоял и смеялся.

— И что? — спросил он тогда. — Так ведь веселее, разве нет? Пусть идут.

В тот момент я думал, что нас пристрелят еще до того, как мы дойдём до лифта.

Ошибся. Никто не посмел перечить графу.

А дальше спуск на лифте. Снова чёртов клуб, где по ушам ударила музыка, а на голову навалились эмоции безумной толпы, распаленной алкоголем и веществами…

— Может, всё же расскажешь, что там, чёрт тебя дери, случилось? — спросил сидящий рядом со мной в машине Лазарев.

— Слишком долго рассказывать, — выдохнул я, потирая лицо. — Скажи мне, Браницкий действительно настолько безумен, как я предполагаю?

Роман как-то странно на меня посмотрел, а затем отвернулся к окну.

— Зависит от того, что ты хочешь услышать. Хотя не думаю, что мой ответ тебя удивит.

Мда-а-а. Тогда понятно.

Стоит отдать ему должное. Он сделал то, что я просил. Примчался сюда с толпой народа. Как он сам сказал, вытащил кучу безопасников. Из фирмы, из личных апартаментов в городе и ещё с пары мест. Три десятка вооружённых до зубов мужиков в серых костюмах. Целая маленькая армия, подчиняющаяся только Лазаревым… грёбаный безумный мир.

— Куда едем? — спросил Роман, и, если честно, ответа я на этот вопрос я не знал.

— Для начала нужно помочь Марии и Князю.

— Это легко, — тут же кивнул он. — Я уже договорился на этот счёт. Нашей семье принадлежит крыло в одной из лучших частных больниц города. Их отвезут туда и окажут всю необходимую помощь. И про того мужика…

— Михалыч.

— Как скажешь. Я отправил машину. Его заберут и доставят туда же. Лучшие врачи и уход. Как я уже сказал — часть больницы принадлежит нам, так что проблем не будет…

— И почему я не удивлён.

— Благотворительность, — пожал тот плечами. — Пожертвуй несколько десятков миллионов, и тебя будут на руках носить.

— Ага.

Столько всего надо было сделать. Обеспечить Марии и Князю нормальное лечение. Ему-то оно точно не помешает. Добраться до дома… хотя нет. Сначала надо было сделать кое-что другое. Похоже, что эта ночь меня так просто не отпустит.

— Дай телефон, — попросил я его. — Мне позвонить надо.

Получив желаемое, набрал номер и стал ждать ответа. Глянул на часы. Половина третьего ночи. Может, она спит? Хотя нет. Вряд ли. Я на сто процентов был уверен, что она сейчас сидит на кухне и ждёт, когда я вернусь домой. Наш с ней разговор, когда я позвонил ей из банка, получился слишком сумбурным. Я сослался на то, что заработался, а телефон сел. Но уверен, что она мне потом ещё кучу раз звонила.

— Роман Павлович? — тут же донёсся из динамика её голос. И пары гудков не прошло, как сестра сняла трубку. — Саша не берёт телефон, он у него всё ещё выключен, а я…

— Ксюша, это я, — произнёс в телефон, и на несколько секунд повисла тишина.

— Я ДВЕНАДЦАТЬ РАЗ ТЕБЕ ЗВОНИЛА! — раздался её вскрик. — Ты сказал, что у тебя телефон сел…

— Всё в порядке, Ксюш. Правда. Я уже скоро домой поеду. Мне надо только одно дело закончить. И всё.

— Ты правда задержался на работе? — спросила она через несколько секунд.

Обычно, когда очень хорошо знаешь человека, когда растёшь с ним на протяжении многих лет, то можно даже по голосу определить, когда он лжёт.

— Да, Ксюша. Правда.

Ксюша меня знала очень хорошо.

— Ясно, — отозвалась она. — Сейчас-то всё нормально?

— Да, — вздохнул я. — Сейчас уже всё хорошо. Сижу в одной машине с Романом. Вот, можешь даже поздороваться.

Я отвернул телефон от уха в сторону Лазарева, и тот быстро смекнул, что именно нужно сделать.

— Ксения, добрый вечер, — максимально спокойно и доброжелательно сказал в микрофон. Так, будто и не он совсем полчаса назад собирался штурмовать здоровенную высотку.

— О, здравствуйте, Роман Павлович. У него правда всё хорошо?

— Конечно, Ксения. Мы сейчас в машине и едем по делам. А потом я лично отвезу его домой. Обещаю.

— Ладно, — пробормотал недовольный голос сестры из телефона.

Уже по голосу понял: не поверила. Тут гением быть не надо, чтобы догадаться.

— Я скоро приеду, Ксюш. Правда.

— Давай.