Мы сталкиваемся с ним глазами. Ствол кольта с глушителем направлен точно ему в грудь. Его револьвер смотрит мне прямо в лицо.

Открывается третья дверь и оттуда выскакивает женщина в шелковом халате.

— Augusta, mi niña, ¿qué pasó? (Августа, девочка моя, что случилось?) — тревожно спрашивает она и в ужасе застывает, видя незнакомых вооруженных людей у себя в коридоре.

Чало делает быстрый шаг к ней и приставляет ствол револьвера к голове

Теперь, диспозиция явно не в пользу хозяев дома. Мы с доном Альберто смотрим друг другу в глаза, и я качаю головой.

— No queremos hacerle daño, don Alberto. (Мы не хотим причинить вам зла, дон Альберто.) — тихо говорю ему. — Ни вам, ни вашей семье. Не делайте глупостей, и тогда все останутся живы.

Альберто некоторое время смотрит на меня, а потом опускает револьвер.

— Bien, (Хорошо), — спокойно кивает он. — ¿Qué quieres, gringo? (Что тебе нужно, гринго?)

— Поговорить.

— Bien, hablaremos, pero mi familia debe estar conmigo. (Ладно, поговорим, но моя семья должна быть со мной.) — соглашается дон Альберто.

— Не вижу препятствий.

— Alberto, ¿quiénes son estas personas? ¿Por qué Paulina está con ellas? (Альберто, кто эти люди? Почему Паулина с ними? — дрожащим голосом спрашивает женщина халате.)

— Cállate y escucha a estos hombres, Luisa. (Замолчи и слушай этих людей, Луиза.) — твердо отвечает дон Алберто — Yo me encargaré de todo, tú estate tranquila y calma a las niñas. (Я все улажу сам, а ты будь спокойной и успокой наших девочек.)

Через пару минут мы все собираемся в огромной, богато обставленной спальне дона Альберто. Его жена садится с обеими дочерьми на огромную кровать и обнимает их за плечи. Чало и Паулина со стволами молча становятся рядом, а мы с доном Альберто выходим на большой балкон. Он становится так, чтобы видеть семью и спокойно говорит.

— Впечатляет. Но зря ты это сделал, гринго, или кто ты там на самом деле…

— Дон Альберто, вы не оставили мне выбора и к тому же, вы сейчас не в том положении, чтобы мне угрожать. — твердо отвечаю ему.

— Итак, чего ты хочешь?

— Договориться.

— Что с Аугусто?

— Убит людьми Игнасио Сальватьерры.

Дон Альберто, кивнул, запоминая.

— Товар?

— Скорей всего он сгорел в трейлерном парке, когда на Габриэля напали еще три недели назад. Либо сумка зарыта в тайнике в том же парке, но ее не достать, потому то там сейчас полиция, федералы и еще куча разных охотников. — деловито поясняю ему.

— Подробней.

Рассказываю кратко всю историю наших поисков. Дон Альберто слушает, не отрывая от меня тяжелого взгляда. Потом, когда я замолкаю, спрашивает.

— Что с моими людьми?

— Все живы, охрана связана в домике. Альфонсо и служанки на первом этаже.

— Хорошо— кивает он. — Что ты хочешь?

— Хочу спокойно уйти и закрыть с вами вопрос с товаром. Паулина не виновата в его потере. Я не имел к нему отношения вообще. Потеря товара — это форсмажор. У вас опасный бизнес дон Альберто, и порой случаются всякие накладки. Потому, цена на ваш товар такая высокая, учитывая все риски.…

— Если я скажу да?

— Мы просто заберем назад деньги, которые вы у нас отняли, запрем вас и ваших людей со всем уважением в подвале, заберем машину и уедем, чтобы больше никогда с вами не встречаться.

— Кто ты, гринго?

— Это неважно, дон Альберто. Нам важно сейчас договориться и уладить это досадное недоразумение.

— И ты мне так просто поверишь?

— Я поверю слову умного и достойного человека.

— Хорошо — кивает дон Альберто поджимая губы.

— Слово? — Спрашиваю его.

— Слово. — Подтверждает он.

* * *

Мы уважительно сводим семью Дона Альберто в подвал. Это большое помещение с маленькими духовыми окошками забранными решетками, большими шкафами с пыльными бутылками, подвешенными к потолку пучками пахучих трав и бочками с вином. Чало и Паулина остаются контролировать пленников, а я приношу из кухни семь тяжелых стульев из массива бука, как раз по числу людей в доме. Мы с Чало осторожно привязываем дона Альберто и всю его семью к стульям скотчем, но кляпы в рот пока не вставляем.

Я иду наверх и по одной привожу кухарку и служанку. Последним завожу Альфонсо, который уже отошел от удара по затылку и только глупо таращился на меня, когда я вел его вниз.

Когда мы с Альфонсо вошли в подвал, все пленники кроме него уже были крепко привязаны к стульям. В этот момент Паулина подошла к нам, и глядя в глаза Дона Альберто, громко сказала.

— Дон Альберто, я родилась здесь в Синалоа, и в отличии от гринго, понимаю, что вы нас не отпустите так просто, и что за нами все равно придут, где бы мы не скрылись. Я принимаю это, но хочу выполнить одно свое обещание, данное при вас и ваших людях. Я накажу шакала, поднявшего на меня руку под вашим кровом, хоть я и была вашей гостьей, так, как он заслуживает…

С этими словами Паулина неуловимо быстрым движением втыкает в сердце Альфонсо нож, который прятала за спиной…

* * *

Рассвет только начинал рождаться на чистом, усыпанном огромными звездами небе. Серая полоска на востоке медленно выдавливает ночь, но во дворе поместья пока еще держится плотная и вязкая темнота.

Я стоял у стены дома и мрачно смотрел на темные окна. Тихо. Слишком тихо для места, где десять минут назад все пошло не по плану.

Мы заперли привязанных к стульям пленников в подвале, предварительно закляпив всех без исключения. Тело убитого Альфонсо перетащили подальше и положили в большой ледник, что находился там же в подвале в отдельном помещении. Все это время дон Альберто мрачно молчал. Но его глаза говорили очень красноречиво… Остальные пленники только с ужасом косились на нас. Особенно на Паулину.

Я еще не сказал ей ни слова. В первую секунду, был так ошеломлен ее поступком, что и не мог ничего сказать, а потом… потом тем более было нельзя. Здесь, в поместье, мы должны быть одной командой и единым целым. Все разборы отложим на потом.

В доме уже порваны все телефонные провода, сами телефонные аппараты разбиты. Рация в кабинете дона тоже Альберто разбита. Все это должно осложнить погоню и поиски, но не испытываю иллюзий по поводу того, что этого хватит надолго.

— Быстро, — негромко говорю спутникам. — Шевелитесь. Надо валить.

Чало заканчивает у домика охраны. Там есть отдельная комната, что-то типа кабинета. Дверь распахнута, внутри — перевернутый стол, вытащенные ящики. Он молча выдернул из стены