просто неспособны хранить в себе такие объёмы энергии.

Это невозможно, но это факт — они пытаются найти ответ на эту загадку, но, пока что, получается хреново. Даже более того: всё, что они могут — это накапливать данные, в надежде на неожиданный прорыв…

— Всё, — сказала Анна Робертовна, поместив образец моего ликвора в специальный холодильник.

— Мне нужно пройти усиление способности… — произнёс я без особой уверенности.

Форсреген уже работает и залечивает повреждения, нанесённые мне главной медсестрой, поэтому, примерно через пять минут можно будет усиливаться.

— Ложись на кровать и готовься, — сказала Анна Робертовна.

— А правда, что теперь у вас в клетке жира содержится 73 килокалории? — с сомнением спросил какой-то парень в халате.

— Базаришь… — ответил я, ложась на медицинскую кровать. — Конечно, блин, правда — интерфейс не врёт…

— Но это же невозможно, — заявила русоволосая девушка лет двадцати, также, одетая в медицинский халат.

— Я тебе клянусь! — заверил я её. — Статистика прямо у меня перед глазами!

Энергетический уровень Е-6, согласно данным от интерфейса, довёл объём энергоёмкости 1 грамма жира до 73 килокалорий, а 1 грамма белка и 1 грамма углевода до 27 килокалорий.

Это просто дохрена, поэтому меня практически смяло, как жестяную банку под сапогом — «лишний» объём тела ужался и теперь я выгляжу, как Кристиан Бэйл в фильме «Машинист»…

Анна Робертовна, умелыми действиями, обклеила меня датчиками и надела мне на голову сетку для ЭЭГ.

— Всё, готово, — сказал я, когда форсреген закончил свою работу.

— Начинай, — скомандовала медсестра, сев за компьютер.

Датчиков, с появлением полноценного исследовательского отдела, стало только больше.

Есть там некий Аркадий Львович Галыгин, доктор медицинских наук, десятилетиями работавший в ЮУГМУ, начав ещё при Андропове. Он стар, как лунь, но трезв умом и светел памятью, поэтому быстро вошёл в курс дела — мне повезло, что я ушёл в рейд, а вот остальные подверглись всестороннему исследованию с его стороны.

Мне известно, что Аркадий Львович безжалостно хуесосил Чирова, за то, что тот недостаточно трепетно подошёл к анализу и хранению собранных данных, а Анну Робертовну сильно хвалил, за то, что она «не дала этому безнадёжному алкоголику окончательно испортить исследовательский процесс».

Сейчас за происходящим в медблоке наблюдают не только кандидаты в члены среднего медицинского персонала, но и члены группы исследователей — они смотрят на меня через камеры высокого разрешения. Ну, или посмотрят запись позже.

«Чиров, бедолага, блин…» — вспомнил я некогда главного медика всея Фронтир. — «Теперь он обречён вечно смотреть на пёзды…»

И то, это только если он сумеет побороть алкогольную зависимость — сейчас он проходит курс реабилитации, а как только пройдёт его и добьётся трезвости, его ждёт работа по профилю, то есть, он будет гинекологом, на которого и учился.

Никто не виноват в том, что он алкаш — это был его выбор. И он сам дискредитировал себя, в связи с чем потерял привилегированное положение высококлассного специалиста.

«Что-то там о транзите говорил Фазан…» — попытался я вспомнить. — «Сик транзит и что-то такое…»

Тем временем, процесс, что называется, пошёл — я начал чувствовать нещадный зуд где-то внутри, будто бы во внутренних органах.

Медицинские приборы тревожно запищали, и я увидел, что у меня повышается давление, а также стремительно растёт частота сердечных сокращений. Что на датчиках, то и внутри — я начал чувствовать сильный дискомфорт, а затем и боль в башке.

— Это нормально? — спросил тот парень, который спрашивал насчёт килокалорий.

— Да, в пределах нормы, — ответила спокойная Анна Робертовна. — Для КДшников, конечно же. Как вы можете наблюдать, процесс усиления способности сопровождается внешними проявлениями и изменениями…

Я перестал слушать, потому что меня больше беспокоило то, что происходит внутри, в грудной клетке — а там, похоже, творится какой-то капец, потому что я чувствую ощутимую боль, отдающуюся в печень.

Анна Робертовна использовала эту возможность для монотонной лекции, объясняющую известные медикам данные о процессах, происходящих при усилении, а я медленно откисал, с нетерпением ожидая, когда же всё это закончится.

К давлению и ЧСС присоединилась температура, поднявшаяся до 41 градуса — это лишь усугубило мои ощущения. Я давно уже не чувствовал ничего подобного, потому что «Термоконтроль» держит температуру моего тела в идеальном балансе, поэтому начал получать некое извращённое удовольствие от чуть позабытых ощущений.

Но всё кончается.

И это закончилось.

— Всё, — сказал я, когда процесс завершился.

— Мы уже поняли, — ответила мне Анна Робертовна и указала на абсолютно нормальные показатели на экране. — А теперь — анализы.

— Да-да, само собой… — произнёс я без особого удовольствия.

Пройдя расширенный, стараниями исследователей, набор анализов, я оделся и засобирался.

— Что ж… — произнёс я. — Благодарю за компанию, но мне пора…

— До встречи, Константин, — улыбнувшись, попрощалась со мной главная медсестра.

В коридоре сажусь на обитую дерматином лавку и открываю интерфейс.

— «Протоапексный гликогеновый гиперметаболический рывок»

Описание: протоапексная мутация кардинально усиливает механизмы мгновенной мобилизации и хранения гликогена, добавляя специализированные депо для накопления высокоэффективного «ультрагликогена» — модифицированной формы с повышенной плотностью энергии и более быстрым расщеплением. Значительно увеличена скорость и эффективность как аэробного, так и анаэробного метаболизма, а также расширен лимит запасов.

Эффект:

Мощный спринт: на дистанцию до 137 метров за несколько секунд, с сохранением контроля и манёвренности.

Прыжок: до 16 метров в высоту или 29 метров в длину.

Энергетический шок: на 10,9 секунд очень значительно ускоряет все движения тела, повышая общую динамику и реакцию.

Режим «Ультрагликогеновая аккумуляция»: при активации организм начинает активно синтезировать и накапливать ультрагликоген в специализированных депо. При использовании рывка, прыжка или «Энергетического шока» в первую очередь расходуется ультрагликоген, что даёт в 2,1 раза больший эффект.

Расход:

Полная активация: 1729 килокалорий

Частичная активация: 740–970 килокалорий

Энергетический шок: 2910 килокалорий

Ультрагликогеновая аккумуляция: 84 килокалории за 1 грамм ультрагликогена

Примечание: применение способности блокируется при критически низком запасе обычного гликогена. Ультрагликоген тратится в приоритетном порядке. Максимальный запас ультрагликогена ограничен физиологическими возможностями организма. После полного расходования ультрагликогена возможна временная мышечная слабость и повышенная утомляемость.

«Ебись-колотись…» — подумал я, прочитав описание. — «Вот этого я точно не ожидал… Ультрагликоген…»

Я думал, что даже высокий «Энергетический уровень» — это очень круто, но оказалось, что можно ещё лучше.

Если я верно всё понимаю, мне нужно осознанно копить ультрагликоген, чтобы бустануть способность чуть больше, чем вдвое.

Достаю телефон и открываю на нём калькулятор.

«Так, если моя „норма“ рывка — это 137 метров, то ультрагликогеновый буст даст 287,7 метров», — подсчитал я. — «М-да-а-а… Сурово… А если прыжок в моей „норме“ 16 метров, то под бустом ультрагликогена — 33,6