он был без боксеров. Это означало, что у меня не было времени на подготовку. Во-вторых, он был больше, чем я могла себе представить. Я сомневалась, что смогу взять его. Как эта штука вообще должна во мне уместиться?

Возможно, Алессио увидел мою панику, потому что опустился рядом со мной и нежно погладил щеку костяшками п альцев.

– Мы не должны торопиться, принцесса. Если ты не готова, то ничего страшного, мы можем не делать этого сейчас. Секс – не выход.

– Я хочу тебя не только из-за отвлечения. – Я оставила легкий поцелуй на его губах, пока он не передумал, и притянула его к себе. – Просто я немного ошарашена размерами. – Глазами я показала вниз, отчего Алессио выпустил смешок изо рта. – Я никогда не была ни с кем, и это шокирует.

Он подарил еще один поцелуй – долгий и нежный.

– Я никогда не придавал этому значения, но осознание того, что я буду у тебя первым, делает меня самым счастливым, – еще один поцелуй. Каждый из них не похож друг на друга, и мне это нравилось, как и то, что Алессио не мог обойтись без прикосновений и поцелуев. – Я буду, наверное, глупцом сейчас, но ты уверена, что это должен быть я, Адриана?

Серьезность в его тоне заставила меня забеспокоиться в его желаниях.

– Разве ты не хочешь меня? – спросила я его, боясь услышать отказ.

Алессио закрыл глаза, когда прижался лбом к моему.

– Ты убиваешь меня. Конечно, я хочу тебя, даже не сомневайся в моих чувствах к тебе, принцесса. – Он пытался найти подходящие слова. – Я не хочу, чтобы ты пожалела, что сделала это со мной, ведь ваши традиции…

– Больше нет никаких традиций, Алессио, – прервала я его, и предательские слезы вновь застилали глаза, но я сдержалась. – Я была обещана другому, была чужой невестой, и теперь ни один мужчина не захочет меня. Только не по любви, понимаешь? Конечно, они готовы будут жениться на дочери своего Капо, но не на мне – не на Адриане.

Алессио смахнул мою слезу, и я заметила, как его лицо напряглось, как желваки на скулах заходили, а губы сжались в тонкую линию. Он внимательно слушал меня, как делал это всегда, и дал продолжить.

– Я уже испорчена для других, поэтому нет разницы, буду ли я невинна или нет. Все и так будут смотреть на меня, как на белую ворону, шепот и презрение будут сопровождать меня отныне, потому что для них больше нет прежней чистой девушки из уважаемой семьи Моретти. – Я сглотнула и, смотря в глаза Алессио, попросила его спасти мою душу. – Я хочу смотреть в глаза и видеть в них желание и любовь, а не жалость или ненависть, пока у меня будут забирать последнюю частичку прежней невинной, беззаботной и счастливой Адрианы. Поэтому, пожалуйста, Алессио, если ты хотя бы что-то из этого чувствуешь ко мне, помоги мне. Дай мне возможность попрощаться с прежней собой, с чувством полноценности и нужности. Не сломанной версией себя…

– Ты вовсе не сломанная, Адриана, – Алессио прервал меня. Его глаза темнели, когда смотрели на меня. – Ты все еще невинна и чиста, как ангел, и такой останешься навсегда. Если бы ты видела себя моими глазами, ты бы поняла, что ты потрясающая. И никто не сможет забрать это у тебя. Никто!

Его губы смахивали слезы с моего лица.

– Твое сердце слишком доброе. – Поцелуй. – Твоя душа слишком светла для этого мира. – Поцелуй. – Твои раны все еще свежи, но ты – самый сильный человек, которого я знаю. – Поцелуй. – Ты свет в моей темноте, принцесса.

Его поцелуи успокаивали меня, внушали доверие, как и безопасные объятия. Он развел мои губы языком и проник в рот. Алессио навис надо мной, устраиваясь между ног. Его руки блуждали по всему моему телу, мои – прижимали его ближе к себе, чтобы чувствовать его тепло. Он устроился вплотную ко мне, его затуманенный взгляд шарил по моему лицу, ища что-то, что заставит его остановиться. Этого не произошло.

Я смотрела на него, используя его глаза как якорь. Видя в них лишь чистое желание и любовь, никакой жалости, ненависти, презрения, я обхватила его ногами за талию и притянула к себе, давая ему знак продолжать.

Одно движение.

Одно движение, чтобы перейти черту без возможности все исправить.

Одно движение, чтобы навсегда заклеймить Алессио в своем сердце.

– Не смей ненавидеть меня после. Не смей, принцесса. – Он укусил мою нижнюю губу и потянул ее на себя, а после провел по ней языком, даря мне боль и удовольствие одновременно, как часто делал.

Между нами не осталось расстояния.

– После этого ты будешь только моей.

Он не торопился, но его движения были глубокими и размеренными, будто Алессио давал возможность привыкнуть и подготовиться, а может, передумать.

– Обещай мне, что бы ни случилось, ты выслушаешь меня и дашь нам шанс.

Я приподнялась к его уху и прошептала:

– Обещаю.

Мое слово стало для Алессио позволением, он сделал движение вперед – медленно и нежно, осторожно, чтобы не причинить мне боль. Однако, как бы он ни старался, проникновение обожгло меня, но я не отстранилась и не просила остановиться. Когда он полностью оказался во мне, мы оба выдохнули.

Это было больно, действительно больно, но Алессио не спешил: он не двигался, позволяя мне привыкнуть. Я опустила взгляд туда, где соединялись наши тела. Это невероятно. Мы словно слились воедино – две частички, созданные друг для друга.

Алессио покрывал мое лицо поцелуями, пока мы оба тяжело дышали от ощущений.

– Все хорошо?

Я кивнула и поцеловала его. Он держал мои бедра приподнятыми, его руки сжались, когда он начал медленно двигаться. Я услышала его тихий стон, и это вызвало новую волну удовольствия.

– Ты будешь моим концом, принцесса.

Алессио толкнулся.

– М-м-м.

Он медленно отстранился, и я ощутила странное разочарование от его потери. Однако это длилось недолго, потому что Алессио на этот раз был чуть быстрее. Это движение оказалось уже не таким болезненным. Он был нежен и ласков, как всегда, аккуратен. Уверена, он сдерживался, чтобы не причинить мне боль, но сейчас мне хотелось немного другого.

– Алессио, ты можешь двигаться сильнее, – выдохнула я.

– Я сделаю тебе больно. – Его голос грубый, глубокий, с легкой хрипотцой.

– Мне уже больно.

– Детка, у тебя все будет болеть.

– Просто сделай это. – Я притянула ногами его задницу к себе, подталкивая к действию, и это вызвало животный рык из его горла и заставило приподнять голову к потолку.

– Адриана, – прошипел