трудный испытательный срок. Все эти три грёбанных недели!

Трубка в моей руке отозвалась свечением, под ладонью пронеслась прохлада магии, а в следующее мгновение с обеих сторон трубки выскочили световые клинки.

Белые и слепящие.

Саваж заулыбалась, но тут же прикусила нижнюю губу и убрала улыбку с лица.

Я же продолжал стоять с вытянутой рукой и активированным оружием эриды, смотрел на белые световые клинки и желал только одного — чтобы моё везение не закончилось прямо сейчас.

Хотя вряд ли это можно было назвать везением.

Я приложил немало усилий, чтобы держать эту злосчастную трубку и видеть, как она работает. Да я чуть не сдох на пути к этому моменту!

— Ну что ж, маг-зеро МР-один Терехов, можешь оставить эту штуковину себе, — улыбнулся учитель Зевс.

Да, он улыбнулся!

А за ним улыбнулась и учитель Патель.

Одна лишь Саваж ещё сильнее закусила губу и сделала вид, что ей всё равно на мои успехи и улыбаться она вообще не умеет.

Ну а я задал самый дурацкий вопрос, какой только мог задать в этот грандиозный для себя момент:

— Э-э… а как теперь её отключить?

Саваж всё-таки не удержалась и тихо рассмеялась.

— Ты, как младенчик, Терехов. Просто разъедини связь с Высоким Эхо. Оно управляется ментальным и волевым импульсом, как и работа с лимбом.

Отключиться от Высокого Эхо у меня получилось только с третьей попытки, но когда клинки исчезли, то я смог наконец выдохнуть:

— Получилось!

Мне даже удалось отправить трубку эриды в Область Хранения собственного лимба. Она стала первой вещью в моём личном магическом хранилище. Внутри соты-ячейки отобразился значок глефы, и теперь в любой момент я мог достать её оттуда.

— Ну а сейчас моя любимая фраза! — сразу же взяла слово учитель Патель. — Раздевайтесь!

Она подала мне и Саваж костюмы.

Пришлось переодеваться по очереди, прямо в ангаре — в тесном техническом отсеке. Сначала туда отправилась Саваж, потом — уже я.

И пока я надевал на себя костюм, то мысленно молил всех богов Вселенной, чтобы Прометей меня не прикончил, чтобы принял меня и позволил быть своим пилотом.

Когда я вернулся к учителям, Саваж уже загружалась в свою Афродиту.

— Пойдём, — позвал меня учитель Зевс. — Боишься?

— Нет, не особо, — немного слукавил я.

Конечно, я боялся. Ещё как боялся! Когда тебе говорят, что в этом титане раз за разом погибли несколько пилотов и ты тоже рискуешь сдохнуть, то становится охренеть как страшно!

Чтобы отвлечься, я спросил у учителя Патель, шедшей рядом:

— Что означает ключ «Влияние Генома», учитель? Я заметил его в лимбе, когда только получил связь.

Патель нахмурилась.

— Влияние Генома? Впервые слышу о таком ключе. Его нет в Таблице Ключей Мастерства. Ты уже пытался его применить?

— Да, но он не сработал.

— Пока придержи его. Сначала выясним, что это может быть. Я соберу экспертный совет завтра же. А сейчас сосредоточься на загрузке.

Пока мы разговаривали, Афродита уже спустилась с пьедестала и, осторожно шагая, подошла к Прометею. На фоне высоченного двадцатипятиметрового титана, покрытого полотном, Афродита казалась маленькой — в ней было всего восемнадцать метров.

— Саваж! Сними покров с Прометея! — приказал в наушник учитель Зевс.

Афродита подняла длинную бело-розовую руку, крепко зацепила огромное покрывало и рывком сдёрнула его с титана, будто стягивала с мертвеца его погребальный покров.

Полотно упало к ногам Прометея, подняв клубы пыли до самого потолка.

И в этих клубах я наконец увидел его, неподвижного, будто заснувшего мёртвым сном.

* * *

Это было чудовище.

Жуткое в своей гибридной двойственности. Настоящая машина-убийца.

Теперь понятно, почему таких титанов больше не создают, и почему он в единственном числе. Да и закрывали полотном его неспроста. По сути, в ангаре по соседству с людьми всё это время находился монстр, совсем не похожий на остальных био-титанов.

При взгляде на него замирало сердце.

Его явно выращивали на геноме циклопа-тирана — люди не стали мелочиться и взяли за основу самое сильное магическое существо Эльдоры, самое яростное и самое древнее порождение Диска Эхо. Толстенная панцирная чешуя на торсе, ряды складных шипов на плечах, острые наросты на затылке, локтях и вдоль запястий — всё это указывало именно на тирана.

И в то же время он походил на человека. На тёмного рыцаря, на живого дышащего великана в рыцарской броне, заключённого в цепи и порождённого самой ночью, которой здесь никогда не бывает.

Широкоплечий, с мощной биосинтетической мускулатурой, он был покрыт живой броней матово-чёрного цвета с фиолетовым отливом, как на крыльях ворона. На внешней стороне плеч и голеней, а также по бокам его торса светились багровые линии, прямо вдоль основных проводящих каналов. На голове имелись две узких пластины оптических кристаллов, чуть скошенных вверх, к вискам. Они тоже испускали багровое свечение, и из-за этого взгляд титана казался угрожающим, недоверчивым и злым.

Но больше всего меня поразила его ухмылка.

Чёрт возьми!

Именно ухмылка — иначе не скажешь!

Не знаю зачем (наверняка, для устрашения), создатели этого титана нарастили хищный оскал на морде с частоколом оголённых стальных зубов, заострённых как в пасти у акулы. Ухмылка Прометея тянулась почти от уха до уха и была неподвижной. По крайней мере, сейчас.

Вкупе с красными оптическими кристаллами и общим видом этот жуткий титан казался истинным воплощением зла и всего самого плохого, что есть не только в человечестве, но и у циклопов-тиранов. Вообще всего, что есть во Вселенной.

Омерзительно дьявольская морда!

— Какой же он красивый, — прошептала учитель Патель, с любовью глядя на Прометея. — Посмотрите, какие у него руки.

У него действительно были мощные руки — длинные, хваткие, с крупными пятипалыми кистями и выдвижными когтями. А ещё — узкие ступни, с двумя пальцами спереди и одним сзади, как у хищной птицы, для лучшего сцепления и бесшумного перемещения.

От Прометея исходила аура сдержанной мощи и готовности к мгновенному действию. Он выглядел одновременно древним, как динозавр, и невероятно технологичным.

Прометей был не просто гибридной машиной для войны. Он сам воплощал войну и вечного борца. Огромная зияющая дыра в его правом боку подтверждала это. Рана осталась после боя, в котором погиб его первый пилот, Аполло-Ари, и Прометей стоял сейчас с повреждением в корпусе, с опущенной к груди головой и распятыми по стене руками, будто всё ещё пребывал в скорби по своему первому пилоту.

Он не двигался, лишь мерно дышал, и даже не среагировал на то, что с него скинули покров.

Впервые за десять лет!

Однако цепи на его руках были