Я приподнялся над служившим мне укрытием куском бетонного стойла и долбанул по ближайшим шести людям огненными лезвиями. Фокус взял на главного, по остальным просто прошелся частым гребнем.

Идущему впереди лезвие попало в голову, и он спекся. В прямом и переносном смысле. Остальные отделались травмами разной степени. Судя по воплям боли, им происходящее не понравилось.

Свирель, несмотря на опасения, повторила мой фокус. Только прошлась по хвосту колонны и ударила осколками льда. Снесла минимум троих, я не вглядывался.

Противники наши очухались на диво быстро. Обычный армейский взвод здесь бы и полег. Просто не успели бы сориентироваться.

Эти же не только поняли, откуда пришла смерть, но и сразу же начали действовать. Скорее всего еще и посчитали нас.

Часть противников завалилась на пол уровня, укрываясь за кучами мусора и бетонными перегородками. У некоторых я заметил огнестрел. Пятеро рванули в нашу сторону. Видимо, их аналог штурмовиков.

Но хуже всего было другое. Один из мужиков, шедший в середине колонны, не упал и не бросился к нам. Он просто вскинул руку, и вокруг него начало концентрироваться облако дряни. Хренов колдун!

Пятерых живчиков с копьями встретили Ветер и Кабан. Проход узкий, двое попытались запрыгнуть на обломки стен справа и слева и, как следствие, не участвовали в первом столкновении. Ну что сказать. Зря они к нам бежали. Нужно было в обратном направлении и в рассыпную. Так был бы шанс выжить хоть у кого-то из них.

Я, оставив ребят развлекаться, бросился к колдуну, на ходу осыпая его огненными лезвиями.

Черные нити вокруг него лопались, но сам он пока оставался невредимым.

Грянули первые выстрелы, засвистели пули. О конспирации можно было забыть. Впрочем, здесь звук не должен разноситься далеко. Да и пока мы шли, слышали минимум две перестрелки. В любом случае, даже если в поселении услышат стрельбу, знать о том, что здесь произошло, они не будут, пока не пошлют на место разведку. Минус еще несколько бойцов в поселении нам, наоборот, в плюс.

Стреляли они в Ветра и Кабана и зря потратили патроны. На одном Витязь, неуязвимый для обычных боеприпасов. Второй немедленно покрылся пленкой щита.

Закончилось все очень быстро. Колдун метнул в меня какую-то хреновину, напоминающую черную паутину. Я кувыркнулся в сторону, прикрываясь обломками. Грохнуло, как из пушки, и в груди колдуна образовалось отверстие, куда даже Кабан мог бы просунуть кулак. Свирель со своим экспрессом постаралась.

Замолотил ДШК-12 Ветра, и противникам резко стало не до стрельбы. Оказалось, что груда мусора или тонкое бетонное перекрытие — не самая лучшая защита от пули двенадцатого калибра.

Я порубил в капусту тех, кто прятался с левого края.

Кабан добил тех, что залегли справа. Две минуты — и над полем боя установилась тишина.

Красавчик даже не успел включиться в бой, вернулся к самому концу.

— Всех не добивайте, — заорал я, скинув маску и вырубая выглядящего более-менее целым дикаря ударом навершия по голове. — Надо будет расспросить!

Но Кабан — человек, придерживающийся радикальных методов. Так что пленных из этой колонны мы получили ровно одного. Того, которого оглушил я. Остальные не пережили встречи с клинками Ветра и Кабана или попадания из ДШК.

Красавчик отлучился в развалины и вернулся со вторым пригодным к допросу телом.

Я снова посмотрел на прямоугольник тоннеля. В самом низу мигал красный огонек. Заноза молодец. Влезла внутрь и сняла охрану. Путь в поселение был свободен.

— Санек, — обратился я к нашему проводнику, который во время боя оказался совершенно бесполезен. Просто не успел среагировать, а затем его в драку не пустила Свирель. — Глянь, знаешь кого здесь?

Тот побрел в мою сторону, осматривая тела. Дойдя до трупа колдуна, он замер, а затем опустился на колени. Достал нож и начал ковыряться в теле.

Кабан и Красавчик между тем оттащили пленных в развалины и зафиксировали для допроса.

Со стороны Санька донесся скорбный вопль:

— Сердце! Женщина, ты разорвала его сердце на кусочки! Нельзя было брать с собой женщину! Они ни в чем не знают меры!

— А тебе нужно было его сердце?

— Я поклялся, что вырву сердце из груди у этого порождения дряни и сожру его! Это тот, кто командовал нападением на мою общину. Я поклялся. И что теперь?

— Радуйся тому, что он мертв. Хотя ты можешь сожрать печень, если тебя сухпай не устраивает, она скорее всего уцелела, — невозмутимо ответила Свирель, разбирая ружье и быстро раскладывая части на промасленной тряпке. — Или вон отрежь ему уши и сделай себе ожерелье. Пусть все знают, что у тебя ожерелье из ушей колдуна.

Санек хмыкнул и снова склонился над трупом. Проверять, какой из советов нашей кровожадной девушки он решил претворить в жизнь, я не стал.

Оказалось, что мы подловили элитный ударный отряд «Первородных», который возвращался после очередной успешной карательной миссии. Пленные сначала не хотели отвечать на вопросы, хамили и грозили нам всяческими карами и специфичными видами казней. Но Кабан их разговорил. Да и Санек, который красовался обновкой — проволокой, продетой в окровавленные ушные раковины, — помог отделить истину от лжи. Здесь, внизу, правила бал воистину звериная жестокость. Впрочем, полевой допрос наверное всегда такой отвратительный. Я вытерпел до конца, хотя, каюсь, иногда хотелось отойти в сторонку, а вернуться, когда изувеченные трупы привалят обломками стен.

В результате грязного экспресс-допроса мы не узнали почти ничего полезного или нового. Эти ребята были известными среди одичавших отморозками и никак не могли поверить, что их раскатали вот так легко, почти играючи, да еще и на их же территории. Численность поселения «Первородных» — около восьмисот человек, включая женщин и детей. Чистых бойцов и охотников всего полсотни. Было. Ополчения еще почти сто человек. Тех, кто стоит на постах, охраняет поселение и хоть как-то умеет держать в руках оружие. Остальные — работники и рабы.

Храм, в котором хранится «алтарь предков», охраняет двое «элитных» воинов, эта обязанность считается синекурой.

Закончив здесь, мы взобрались на опору и двинулись по рельсу в сторону призывно мерцающего красного огонька. Практически все просто шли, только Санек полз позади нас на четвереньках.

Внутри тоннеля нас ждала Заноза. Едва я спрыгнул с рельса на бетонный пол, она спросила:

— Че за стрельба была, Боярин? Отсюда нихера не видать.

Пока подтягивались остальные, я коротко ввел ее в курс дела.

— Понятно, — протянула она после моего короткого рассказа. — Здесь я зачистила. Но ваш этот перекошенный ошибся. Или свистнул. Ребятки явно уже минимум сутки здесь тусуются, так что смена придет