готовы. Оружия, что они взяли с собой, должно было хватить на добрую перестрелку, хотя ничего подобного в планах не было. Но в планах много чего не бывает, а Кондрат очень хорошо знал, как иногда оборачиваются подобные ситуации.

— Все готовы? — окинул взглядом их группу Цертеньхоф. — Тогда по коням, выведем этих ублюдков на чистую воду.

Настало время дать хорошую трещину в плане тех, кто это устроил.

Глава 23

Кондрат никогда бы не подумал, что ему понравится ездить верхом. Это было одно из тех открытий в этом мире, которые пусть и не переворачивают твою жизнь, но делают её немного ярче. Словно немного красок на серый пейзаж беспросветного пасмурного дня. И ведь самое главное преимущество в том, что ты можешь ехать практически где угодно, не боясь, что у тебя кончится топливо. Словно на велосипеде, который был у него когда-то в деревне.

Их группа не стала подъезжать ни к мельнице, ни к станции. Цертеньхоф, что был ведущим, свернул за пару километров до развилки между деревнями, поведя их через поля подальше от чужих глаз. Где-то через полчаса они уже пересекали южные железнодорожные пути, а ещё через час уже стояли на опушке леса.

Где-то там впереди теряясь среди деревьев, была станция, однако к ней они не приближались.

— Поезд будет слышно издалека. Едва тот приблизится к станции, подъедем и мы. Тогда всё внимание будет к составу, — предложил план действий Сенштейн.

Никто спорить с ним не стал. План действительно был дельным, пока поезд будет шуметь и разгружаться, можно будет спокойно подобраться и проследить за тем, что происходит. Это если они, конечно, не ошиблись. Оставалось лишь дождаться.

Место было выбрано так, чтобы ни с железной дороги, ни со станции их не было видно. Здесь каждый занимал себя как мог, стараясь не отходить от их места привала. Цертеньхоф раскладывал карты в одиночной игре наподобие косынки, Сенштейн читал книгу, а Дайлин занялась тем, что любили девушки, — по скромному мнению Кондрата, — больше всего.

Сплетничать.

Хотя спроси мужчин, для них любой женский разговор был сплетнями, что несколько раздражало ту же Дайлин. Спросишь, что-нибудь и всё — ярлык повешен и прибит гвоздями. Однако почему-то именно с Кондратом она этого не чувствовала и потому от чистого сердца поинтересовалась.

— Кондрат, это правда, что у тебя была девушка?

Он слегка удивлённо взглянул на неё, после чего кивнул.

— Была.

— Она погибла, да?

— Вижу, ты уже всё разузнала, — беззлобно заметил он.

— Ну… отдел новостями полнится… — протянула Дайлин.

— Не отдел, а бухгалтерия.

— Всё-то ты знаешь, — фыркнула она насмешливо.

— Работа такая, — пожал Кондрат плечами.

Хотя тут не надо было иметь семь пядей во лбу, просто нигде больше это не могли обсуждать, как в бухгалтерии и отделе кадров. А так как они расположены рядом, и это практически единственное место, где есть ещё девушки, было логично предположить, что именно оттуда она подчерпнула некоторую информацию о нём.

— Так что, как вы познакомились? Сколько тебе было? — сверкала любопытными глазками Дайлин.

— Когда я только стал сыщиком. Мой первый год в этой роли.

— М-м-м… и как познакомились? Где?

— Случайно, на встрече друзей.

— И-и-и?..

— И у нас были вполне неплохие отношения.

— Романтические.

— Да, их можно было назвать так.

— И как, были планы на семью? — Дайлин буквально щипцами вытаскивала каждый ответ. С одной стороны, её это раздражало, но с другой интересно же! Интересно, с кем мог такой человек завести отношения!

— Были, —­ не стал отрицать Кондрат.

— Так что случилось, почему она умерла? Наверное, болела? — с сочувствием спросила Дайлин.

— Нет, ей застрелили.

— Застрелили? — переспросила Дайлин. — Кто?

— Я.

И вот повисла тишина. Дайлин попросту не знала, как реагировать на это. Человек, в особенности такой, как Кондрат, не сделал бы глупость. Если застрелил, то были причины. И тем не менее, пристрелить единственного человека, с которым ты сошёлся…

— Почему? — слегка опешив, спросила она.

— Мы расследовали одно дело. Серийный убийца. Убивал людей одного за другим. Сначала мы не могли понять, кто это делает, раз за разом заходили в тупик. А потом мы вышли на неё. Так получилось, что её настиг первым мой напарник. Она прицелилась в него, я в неё, он тоже в неё. А потом…

— Ты выстрелил.

— Она выстрелила. В моего напарника. Я выстрелил в неё.

Кондрат совсем ничего не испытывал по этому поводу, дело было давнее и свой он уже отпереживал. Но вот что касается Дайлин, то она считала, что нашла разгадку такой нелюдимости своего напарника. Кое-что она уже знала, кое-что слышала от других, но сейчас Кондрат окончательно собрал всю картину воедино.

— А тот напарник был твоим наставником, да?

— Да.

— Как получилось, что он попал под пулю?

— Потому что она не стала стрелять в меня, — пожал он плечами.

Наверное, это было больно понимать, что человек, которого ты убил, не хотел тебе зла, но по лицу Кондрата сказать было что-либо вообще сложно.

— Зачем она убивала? — негромко спросила Дайлин.

— Мстила. За обиды, за унижения, за то, что пострадала из-за этого её семья.

— Я… сочувствую.

— Не стоит. Она переступила закон, я выполнял свой долг.

— И ты никогда не задумывался, что она имела…

— Моральное право? — взглянул Кондрат на Дайлин, и та кивнула. — Думал. Много что думал. Те, кого она убила, были совсем не ангелами, но заслужили ли они смерти? Та же самая проблема, как и везде, непонятно, белое это или чёрное.

— Серое.

— Серое… — хмыкнул он. — Люди обожают это слово. Да, можно назвать серым, но правда в том, что он переступила закон. Имела моральное право или нет, она убивала людей без суда и следствия. А потом убила представителя закона.

— И ты совсем ничего не чувствуешь по этому поводу?

— А что я должен чувствовать? Что мог, уже прочувствовал во всех интерпретациях. Ничего не осталось.

Дайлин не знала, что сказать. Его рассказ тянул на какой-нибудь роман о запретной любви, чести и предательстве. Наставника пристрелила та, которую он любил и потом собственноручно убил. Жуть. Красивая, даже романтичная, но жуть. Не удивительно, что