— Никто не будет заниматься со мной любовью до тех пор, пока я не приму ванну! — заявила Уилла. — Возможно, ты сможешь нанести мне визит позже?

Аларик поднес к губам маленькую, испачканную в грязи руку его дамы.

— Отличная мысль, — сказал он так непринужденно, словно речь шла о приглашении на чашку чая. — Только я не могу выпускать тебя из виду. Я…

Аларик внезапно отпустил руку Уиллы. Этого не может быть — в их сторону по коридору шла Пруденс, которая должна была сейчас находиться в своей комнате и под охраной! Что казалось еще более невозможным — она держала в руке пистолет.

Аларик встретился с ней взглядом и внутренне собрался, готовясь к нападению.

— Не двигайся, Аларик! — рявкнула Пруденс. — Этот пистолет заряжен и нацелен на твою наложницу. Герцог отобрал у меня один пистолет, но, к счастью, они продаются парами, во всяком случае, мои так продавались.

Ее глаза горели странным мрачным огнем, но рука была тверда. И с такого расстояния она не могла промахнуться. Уилла рядом с Алариком замерла неподвижно, почти не дыша.

— Аларик, я написала ту пьесу для тебя из чистой любви, — произнесла Пруденс дрожащим голосом. — Это было до того, как я узнала, что ты заблудший грешник, тот, кто будет корчиться в черном дыму самого мрачного круга ада, если не покается.

— Пруденс… — начал Аларик, но она продолжала говорить.

— Я слишком сильно тебя люблю, чтобы предоставить твою душу на попечение шлюхи, — заметила она таким непринужденным тоном, словно они обсуждали стирку белья. Инстинкт подсказал Аларику, что это ее декларация о намерениях. Он бросился вперед, заслоняя собой Уиллу и одновременно толкая ее на пол. Прогремел оглушительный выстрел со вспышкой света, коридор наполнился едким дымом от пороха. На несколько секунд воцарился хаос. Хлопали двери, Уилла слышала крики и топот ног. Аларик лежал на ней лицом вниз. Уилла, к своему ужасу, поняла, что тепло, которое она почувствовала на себе, — это кровь. Его кровь.

— Аларик! — закричала она, пытаясь выбраться из-под него, не сделав ему еще хуже.

Он был бледен как полотно.

— Прости, дорогая, — прошептал он.

Внезапно сквозь дым возникло лицо леди Ноув, словно лик ангела-хранителя.

— Рана сквозная, это хорошо. — Она ловким движением приподняла Аларика и осторожно уложила его на спину. Уилла опустилась на колени рядом с ним, ее рука инстинктивно потянулась к ране на плече Аларика, чтобы попытаться остановить хлеставшую из нее кровь. Она поймала себя на мысли, что молится так усердно, как никогда в жизни не молилась. С каждым дрожащим вздохом она умоляла Бога сохранить жизнь Аларику.

Леди Ноув мягко, но решительно отодвинула ее. Когда лакей с фонарем в руках наклонился ближе, тетя Аларика разорвала на нем рубашку и осмотрела рану. Потом приложила свернутые в несколько раз лоскутки ткани выше и ниже раны и с силой надавила на них. Герцог стоял рядом с ней и держал Пруденс, крепко прижимая ее руки к ее бокам. Она неотрывно смотрела на Аларика и что-то кричала. Только когда Пруденс повторила одно и то же три раза, Уилла поняла:

— Он спасал ее! Он пожертвовал собой ради нее!

— Нам нужны носилки, — приказал герцог таким же негромким властным голосом, как всегда.

— Это всего лишь рана в плече, — спокойно сказала леди Ноув. — Жизненно важные органы не задеты.

В этот момент у Пруденс началась истерика, она стала визжать и рыдать одновременно.

— Призм, возьми лакея, пусть он обыщет ее вещи, — распорядился его светлость. — Нужно убедиться, что она не возит с собой целый арсенал оружия. И узнай, как, черт побери, она вообще смогла сбежать из комнаты!

Призм в окружении трех лакеев потащил Пруденс по коридору прочь. И это было хорошо, потому что Уилла, у которой никогда, сколько она себя помнила, не было склонности к физическому насилию, была близка к тому, чтобы броситься на Пруденс и вцепиться ей в волосы. Но Пруденс увели, и Уилла внимательно смотрела, как тетя Аларика поднимает тряпичный тампон, прикрывавший входное отверстие пули. Кровь все еще сочилась из раны, но уже гораздо слабее. Леди Ноув издала удовлетворенное восклицание и снова прижала тампон к ране.

— Аларик всегда был везучим, — заметила леди Ноув.

— Везучим? — воскликнула Уилла. В ее понимании это слово не вязалось с тем, что только что произошло.

— Пуля не застряла в теле, и, если я не ошибаюсь, он не потеряет способность пользоваться этой рукой.

Появились лакеи с носилками, Уилла встала с пола и беспомощно посмотрела на себя. К болотной грязи теперь примешалась кровь, много крови.

Лакеи подняли Аларика и уложили на носилки. Он открыл глаза.

— Кто-нибудь, получите специальное разрешение на брак, — пробормотал он.

— В этом нет нужды, у меня есть, — спокойно сказал его отец. — Оно было получено для Норта, но сгодится.

У Аларика закрывались глаза, но он сделал над собой усилие и хрипло прошептал:

— Но оно ведь на имя Норта.

Его светлость покачал головой и печально улыбнулся.

— Вообще-то нет. Норт сомневался, должен ли он жениться под титулом учтивости, который носил Гораций, но который Норт отказался взять, поэтому архиепископ оставил бланк разрешения незаполненным.

— Наверх! — скомандовала леди Ноув лакеям, не обращая внимания на этот разговор.

— Если я буду бредить, наверное, мы сможем подождать несколько дней, — сказал Аларик, закрывая глаза.

— Я не позволяю моим пациентам впадать в лихорадку, — объявила леди Ноув и зашагала вслед за лакеями, на ходу громко отдавая приказы по поводу кипятка и припарок из корня окопника.

Аларик не открывал глаза больше суток. Уилла приняла ванну, три раза вымыла голову и немного поела. Она сидела у постели Аларика, прогнав слуг и членов семьи, включая леди Ноув, камердинера Аларика, его брата Спартакуса и герцога. Отец Аларика сопротивлялся больше всех, и Уилла знала, что в ближайшие несколько часов он обязательно вернется, что бы она ни говорила. Но сейчас, хоть на какое-то время, в комнате стало тихо. Уилла знала, что, если бы ее руку пробила горячая свинцовая пуля, она бы хотела залечивать рану в тишине.

Аларик открыл глаза. Она вздрогнула и положила ладонь на его лоб.

— Привет, дорогой.

— Меня выхаживала тетя Ноув? — прошептал он.

Уилла кивнула.

— Она сама тебя зашила, ей пришлось немало повозиться.

Уилла поцеловала его в лоб. Он слабо улыбнулся.

— Она много практиковалась в этом деле, учитывая, сколько в поместье охотятся и стреляют из лука.

Уилла раньше как-то не задумывалась об опасностях охоты.

— Наши сыновья никогда не будут охотиться, — заявила она. Было страшно видеть Аларика с мертвенно-бледным лицом