До конца дня я вел остальных, полагаясь на чутье. Перед закатом заночевали среди красных скал, подчистили остатки сухпая.

Спали по очереди. Утром, где-то часа через четыре, вышли к остальным. Пат виновато прятал глаза от командира. Он был в карауле и прозевал наш подход. Кубинцы посмеивались, слушая высказывания старлея в его адрес.

Мы рассказали, что произошло. Все, кроме раненого, встали, почтили минутой молчания погибшего. Задача оставалась прежней: выйти в зону устойчивой связи, подыскать подходящую площадку и эвакуировать раненого вместе с группой.

Кроме того, достать продуктов — их совсем не осталось — и пополнить боезапас.

Теперь мы двигались на северо-запад. Через два часа выбрались к дороге. Было принято решение до времени оставить раненого (у того, похоже, миновал кризис, и он начал поправляться). С ним — кубинца-врача, радиста и меня. У меня воспалилась покусанная рука, и медик вколол мне антибиотик. Остальные ушли в поиск.

Замаскировавшись метрах в трехстах от дороги, мы стали по очереди дежурить.

Группа вернулась вечером. Принесли продукты, воду, боеприпасы, но пришли без командира и Паташонка.

Как рассказали бойцы, на дороге они встретили грузовик. Он то ли сломался, то ли это был подвижной пост. При нем пятеро солдат. Один находился в кабине, остальные расположились в тени кузова, дымя сигаретами и болтая. Решили их брать без шума, в ножи. По кустам можно было подойти на четыре-пять метров. Маркуша страховал, если что, должен быть снять того, что в кабине.

Получилось быстро и бесшумно. Когда перерезали всех, из-под тента кузова секанула автоматная очередь. Там оказался ещё один — шестой. Снайпер его снять не мог, поскольку находился с другой стороны, и автоматчика закрывал брезент.

Паташонок, находившийся сзади машины, погиб сразу. Пат метнул нож, он воткнулся в глазницу стрелявшего. Тот, уже мертвый, переваливаясь через борт, рефлекторно нажал курок. Метнувшийся навстречу командир, взмахнув руками, упал на землю. Шансов у Зорина не было, три пули попали в левый бок. Он умер, не приходя в сознание.

«Где похоронили наших?» — спросил Витас.

«В паре километров от дороги, у гранитного валуна», — устало присел на траву Маркуша и снял с плеча командирскую планшетку.

После того как все поели, старший из кубинцев (его звали Альберто) попросил у всех внимания. Он был офицером госбезопасности, и, посовещавшись, мы решили, что теперь он сменит Зорина.

На следующий день мы двинулись дальше в сторону фронта.

Шли без происшествий, рельеф местности был разный. Небольшие леса, кустарники, открытые участки, заросшие высокой травой, с редко стоящими деревьями. И вот на такой местности нас неожиданно перехватил вертолет. Это была небольшая винтокрылая машина, вооруженная пулеметом.

Она вынеслась на малой высоте из-за гряды, дала очередь и ушла с набором в разворот. Ребята упали, перевернулись, как учили, на спину и взяли оружие наизготовку.

Пчел достал гранату и зарядил РПГ, встав на одно колено, прицелился. Выждал, и когда вертолет, снизившись, вышел на линию атаки, нажал спуск. Раздался взрыв, машина развалилась в воздухе. Вниз, кувыркаясь, полетели две фигурки.

«Молодец, Пчел! — начали вставать ребята. — Ловко ты его! Прямо ворошиловский стрелок!»

Альберто, подойдя, одобрительно хлопнул по плечу и приказал обыскать трупы летчиков. У одного из убитых нашлась карта. Стали уходить и тут заметили, что нет Витаса.

Обнаружили его через минуту под кустом. Он лежал лицом вниз. Крупнокалиберная пуля пробила рацию на спине и вышла из груди. Мы забрали тело с собой.

Несли несколько часов, уходя подальше. Нашли подходящее место, отрыли лопатками и ножами яму, положили туда Витаса, сбоку рацию. Она была полностью разворочена. Завалив бурой землей, положили сверху камень.

Новый командир что-то по-испански приказал врачу. Тот достал флягу и каждому налил по глотку рома. Помянули всех погибших.

Из группы в двенадцать человек, которые вышли на задание (не считая проводника с раненым), осталось всего шестеро. Теперь задача ещё более усложнилась. На эвакуацию по воздуху надеяться не приходилось, нужно было самостоятельно переходить линию фронта. Да ещё с раненым. Тот хотя и окреп, но идти сам не мог.

Командир завел группу в заросли и, выставив охранение, приказал отдыхать до утра. После тяжелого дня все дружно захрапели, мне же не спалось. Ныла укушенная рука, перед глазами стояли лица погибших друзей. Ещё вчера они были рядом, смеялись и шутили, а теперь их нет. Затем все куда-то уплыло, и я провалился в сон.

На следующее утро, как только стали выдвигаться, нарвались на негров с копьями. Ни поймать, ни подстрелить их не удалось, аборигены стремительно скрылись в кустах — всего четверо. Они были приземистые и тщедушные. Ангольские же мужчины в основном рослые и хорошо физически развитые.

Я чувствовал себя уже лучше, рука немного побаливала, но воспаление прошло. Подействовали уколы, что делал врач. Маркуша, шедший первым, поднял руку: внимание. Все замерли. Минуту он прислушивался, а потом шепнул, что кто-то плачет. По приказу командира с ним вперед пошел и я.

Тихо пробирались сквозь кустарник, впереди показалась группа деревьев. Плач стал слышнее. Под раскидистой акацией нашли мертвую женщину, рядом сидела в слезах девочка лет трех. Судя по опухшей левой ноге и сведенному судорогой телу, женщину укусила змея. Это случилось не более двух часов назад.

Возможно, это их и искали встреченные неподалеку аборигены. Я напоил ребенка водой и дал трофейную конфету. Девочка успокоилась, и мы вернулись к своим.

Девочку решили взять с собой, иначе бы ее загрызли шакалы или другое зверье. Я закутал малышку в запасную тельняшку (она была без одежды) и поместил в рюкзак, оставив снаружи курчавую головку. Двигались осторожно, часто сменяя друг друга у носилок. Альберто то и дело сверялся с картой и компасом.

Через час вышли к сожженной деревне.

Пчел с Патом отправились осмотреть её и поискать воду. Та, что у нас была, заканчивалась. Вернувшись, доложили: колодец завален трупами, видно, тут похозяйничали юаровцы. Спустя ещё какое-то время мы наткнулись на рудник — в таких обычно добывали серебро, — вход в который охранялся. Неподалеку обнаружили вентиляционный штрек. Разработка была обозначена на карте погибшего летчика, и мы решили проверить, что там может находиться.

В разведку, налегке, оставив лишнее, пошли все, кроме раненого, врача и меня. Где-то через час появились Пат с Маркушей. Взяв из рюкзаков три магнитные мины с часовым механизмом, они снова ушли. Оказалось, в шахте крупный склад боеприпасов. Ход, который вел от вентиляционного штрека, был заминирован растяжкой, её сняли.

Потом все вернулись, собрали вещи и тронулись дальше. Через сорок минут после начала движения послышался отдаленный