ребёнке! Я скажу то, что мне больно говорить, но нужно. Ребёнок — это единственное, что у тебя осталось от него, и ты сейчас должна решить: либо ты делаешь аборт, пока не поздно, либо ты уезжаешь со мной и делаешь всё, чтобы он родился здоровым! По-другому нельзя! У тебя два дня на принятие решения. Самолёт в понедельник в двадцать два ноль-ноль. К этому времени решение должно быть принято.

- Но ты и я… - голос сбивается, однако это нужно решить сейчас. - Я не готова, я не хочу, Тагир.

- Глупая, я ничего и не требую. О нас мы поговорим тогда, когда ты будешь к этому готова.

- Спасибо. - я отстраняюсь от него. - Ты не мог бы…

- Конечно. Я приду завтра, если ты позовёшь.

Он встаёт и уходит, оставляя меня одну. И я окончательно расклеиваюсь. Это при нём я держалась из последних сил, но стоило двери закрыться за его спиной, как истерика, страх, боль, пустота набросились, словно голодные дикие собаки на мою израненную душу, раздирая её на куски. Я упала на живот, обхватила подушку, вцепилась в неё зубами и кричала! Рыдала, опять кричала, била в неё кулаками до изнеможения, и так сутки напролёт, пока не забылась в тяжелом сне, в котором изматывал меня уже ОН, целуя, лаская, делая своей, признаваясь мне в любви. И снова слезы, снова боль до отупения, до пустоты. До принятия факта, что его нет в моей жизни.

Месяцы боли, месяцы пытки. Я знала, что его ищет и Тагир, и Влад. Но безрезультатно.

Через два дня, как Тагир и говорил, увез меня в Швейцарию, в клинику, где я пролежала два месяца. Тагир всё время был рядом, но не пытался пересечь ту границу, которую я определила. Через две недели после нашего приезда в Лозанну, с неизвестного скрытого номера пришло сообщение:

«Развода не будет! Передай старому мудаку, что он зря старался. Исхакову пламенный привет. А ты? Трахайся с кем хочешь, сука. Я сделал тебя классной блядью. Всем зайдет на «Ура»

Очередной удар в сердце. Проплакала неделю. Зайкалов не мог понять, что случилось. Я сохранила сообщение и спрятала его файлом на телефоне. Но последней каплей, убившей во мне всё, стал звонок от Витькиного друга.

- Привет, как сама? - незнакомый голос вгрызся в мозг, вызвав болезненную гримасу.

- Кто вы?

- Я твой новый хозяин, детка. - низкий противный смех с причмокиванием. - Мне Витька тебя подарил. Ты просто супер-соска!

Телефон завибрировал, получая файл.

- Хочу, чтобы ты сделала это для меня, сучка. - цедит незнакомец.

Сбрасываю номер и открываю полученный файл.

Если есть на свете контрольный разрывной, то это был именно он. Я смотрю на себя, на то, как я ласкаю себя пальцами, пробую на вкус, выгибаюсь дугой. Это то самое видео, которое просил Вик, во время своей поездки на чемпионат в Питер. Тело холодеет, слезы льются по щекам. Как он мог? Как он посмел отправить это кому-то ещё! Именно в эту самую секунду первые ростки ненависти, всепоглощающей, выжигающей проросли в моей душе, постепенно отравляя меня ядом и толкая в объятия Тагира.

Он вошел как раз в ту самую минуту, когда телефон снова зазвонил. Я беспомощно смотрела ему в глаза, не понимая, что мне делать.

- Дай телефон, Оль.

Он выхватил смарт из моих ледяных дрожащих пальцев и принял звонок, поставив его на громкую связь.

- Ну что, сучка, зажжешь для меня так же? - грубый смех. - А я тебя вылижу всю, а потом отымею во все твои дырки, чтобы ты визжала от боли и удовольствия. - хлопки руками, имитирующие движения тела.

- Зацепин, - тихим ледяным голосом тянет Тагир, - Рад тебя слышать. Как колени? Штаны-то хоть постирал?

На том конце звенящая тишина.

- Слушай сюда, ссыкливый утырок, ещё раз потревожишь Ольгу, мы продолжим с тобой наше близкое знакомство. Все файлы ты удалишь немедленно. Мой человек через полчаса тебя найдет и проверит твой телефон. Если что-то найдет, измерит твой рост. Всё понятно?

Невнятное бормотание и тишина. Тагир нажал отбой и протянул мне телефон.

- Спасибо. - прошептала я, сворачиваясь в клубочек и закапываясь в одеяло.

Через два месяца мы вернулись в Москву. За день до отлета, на УЗИ, я узнала, что та ночь не обошлась без последствий, и нам нужно готовиться к тому, что будут проблемы с малышом. Я всю ночь перед отлётом проплакала на руках Тагира, который просто сидел рядом и прижимал меня к себе, стараясь успокоить.

Сразу по приезду, я позвонила маме и