окна, и даже делаю смайлик на мятно-зелёной «Lamborghini». Моя злость ведёт меня, пока я пробираюсь по гаражу, а братья идут за мной. Когда наконец запыхаюсь так, что больше не могу двигаться, я падаю на бетон, но улыбаюсь.

Я лежу так какое-то время, пока сердцебиение замедляется, а потом моргаю и смотрю на них снизу вверх.

— Почему? — шепчу я. — Почему вы позволили мне разгромить всё это?

— Потому что это значит, что ты нам доверяешь, — отвечает Зейн, и я перевожу на него взгляд. — Тебя приучили плакать молча из-за твоего прошлого. То, что ты плачешь и срываешься, значит для меня всё. Ты доверяешь нам достаточно, чтобы так делать.

Меня накрывает шок, когда я понимаю, что он прав. Бутчер научил меня плакать тихо. Если я плакала громко, он либо злился и наказывал меня, либо считал это самым смешным на свете и делал что-нибудь ещё хуже, чтобы я рыдала сильнее. Только спустя годы я поняла, что это во мне закрепилось, и даже когда я ревела, не было ни звука, но сегодня я выпустила годы агонии, а братья смотрят на меня с одной лишь тоской и счастьем.

Нео усмехается.

— К тому же теперь мы можем выставить тебе за них счёт, а у тебя нет ни единого шанса их оплатить, так что тебе придётся остаться с нами, а это значит, что мы сможем тебя оставить себе.

— Придурок, — бурчу я, и он ухмыляется.

— Я юрист, детка. Всегда на два шага впереди, особенно когда приз – ты.

Смеясь, я вытираю лицо, пытаясь собраться.

— Оливер жив?

— Пока что.

Я киваю и выдыхаю, протягивая руки.

— Помогите мне встать. Я пойду переоденусь. Если мы едем на мои улицы, то я не могу выглядеть как содержанка.

Я чувствую себя гораздо лучше в собственной одежде. Я отправила Доджа за моими вещами, и то, как я обычно одеваюсь, возвращает мне ту дерзость и уверенность, которые я заслужила.

Ладно, возможно, я нарядилась больше обычного – не только для братьев Сай, но и для себя тоже.

Мой макияж тёмный, волосы спадают до талии длинными чёрными локонами, а пальцы поверх татуировок усыпаны кольцами. Мои длинные ноги облачены в любимую пару чёрных кожаных сапог до колен. Их мучительно долго надевать, но оно того стоит. Моя юбка чёрная, с оборками по краю, едва доходит до середины бёдер, а кроп-топ облегающий, с высоким воротником, украшенный змеями и кинжалами по подолу, открывает живот и тату. Накинув кожаную куртку, которую я украла у Зейна, я спускаюсь к машине и забираюсь внутрь, чувствуя на себе все их взгляды. Улыбаясь, я наклоняюсь вперёд и краду солнечные очки Кейна, а затем откидываюсь назад, надевая их.

— Поехали, Додж.

Мы тут же трогаемся, но они не перестают пялиться, поэтому я поднимаю левую ногу и кладу её на бедро Нео, демонстрируя своё чёрное кружевное танга.

— Я не до конца застегнула молнию. Поможешь девушке, а?

Наклонившись, Нео проводит рукой вверх по сапогу и берётся за бегунок. Он удерживает мой взгляд, пока тянет его вверх до самого конца, но затем его ладонь скользит выше, лаская татуировки на моих бёдрах.

— Хочу, чтобы позже они остались на тебе.

— Кейн? — спрашивает Зейн, и его голос полон веселья.

— А? — Кейн моргает и оглядывается. — Что?

— Закончил глазеть? — дразнит Зейн.

Кейн жестом указывает на меня и зажимает переносицу, будто от боли.

— Посмотри на неё. Как я могу сосредоточиться? — схватив мою вторую ногу, он приподнимает её так, что я оказываюсь растянута между ними, а мои ноги разведены буквой «V». — Додж, поезжай длинным путем, — кричит он, и вот он уже прильнул ко мне, целуя мои сапоги и бедро.

Смеясь, я поднимаю ногу, упираюсь каблуком в его грудь, согнув колено, и отталкиваю его. Его глаза дикие от голода, когда я откидываюсь на сиденье и опускаю каблук на его пах, слегка надавливая, отчего он шипит, но выгибает бёдра навстречу.

— Веди себя прилично, — предупреждаю я.

— Ты приходишь в таком виде и ждёшь, что мы будем вести себя прилично, cariño? — шепчет мне на ухо Зейн, и я понимаю, что совершила ошибку. Я поймала Нео и Кейна своими ногами, но они были лишь отвлекающим манёвром.

Рука Зейна ложится на моё бедро и скользит вверх под юбку, и прежде чем я успеваю возразить, он отодвигает мои танга, и его пальцы погружаются в меня. Моя голова невольно откидывается назад. Я достаточно смела, чтобы признать: я была возбуждена, пока дразнила их, но, когда он вращает пальцами и потирает мой клитор, мои веки трепещут и закрываются в экстазе.

— Посмотри на них, cariño. Посмотри на моих сильных, непоколебимых братьев. Они в ярости, они жаждут касаться тебя. Они бы убили меня прямо сейчас, чтобы занять моё место.

Мои глаза открываются, встречаясь со взглядами Нео и Кейна. Оба замерли... слишком неподвижно, словно хищники, готовые к прыжку.

Опытные пальцы Зейна ласкают меня, пока я не сползаю ниже на сиденье, раздвигая ноги, чтобы дать ему лучший доступ. Мне следует сосредоточиться, но мои благие намерения тают, когда его язык скользит по моей шее, прежде чем он прикусывает её.

У нас нет времени, нам нужно сосредоточиться, но я не могу не поддаться им, и он это чувствует.

— Хорошая девочка, cariño. Кончи для меня, пока они смотрят, — шепчет он мне на ухо, его пальцы вращаются, пока ладонь не прижимается к моему клитору, и когда я встречаюсь взглядом с Нео и Кейном, я проваливаюсь в разрядку, нарастающую внутри меня, выгибая спину.

Мои глаза закрываются, пока я дрожу для него. Он вытаскивает пальцы, но я не утруждаю себя тем, чтобы открыть глаза, пока голос Кейна не наполняет тишину:

— Поставь её на колени. Я хочу её рот. Пора мне заставить великую Карму замолчать.

Прежде чем успеваю возразить, меня перехватывают все трое, пока я не оказываюсь на коленях с задранной юбкой. Рука Кейна в моих волосах, он поглаживает меня, освобождая свой твёрдый член и проводя им по моим губам.

— У нас мало времени, чертовка. Я кончу тебе в горло, чтобы я был единственным, что ты будешь чувствовать на вкус весь день, — эта мысль не должна бы меня