Первая. – А то, что партеногенез зашел в полный тупик, а мальчиков рождается с каждым годом все больше и больше? А то, что все чаще раздаются голоса о том, чтобы дать рабам-мужчинам больше прав и свобод? Да что там голоса! Некоторые сестры-гражданки уже чуть ли не открыто живут со своими секс-рабами, словно с самыми настоящими мужьями! И это случается все чаще! Растет число мазохисток, получающих сексуальное удовлетворение только тогда, когда их бьет мужчина! Мало этого. Уже известны случаи, когда сестры-гражданки рожают детей непосредственно от мужчин, отказываются отдавать детей в интернаты и воспитывают их таким образом, что те знают своего отца! Да, я понимаю, что это злостное и беспрецедентное нарушение закона. Таких сестер-гражданок мы выявляем, изолируем от общества, а детей их направляем сначала к психологам, а затем в интернаты. Но в том-то и дело, что я внимательно слежу за статистикой всех подобных случаев – благо, Служба FF в этом отношении безупречна – и статистика эта меня очень и очень настораживает и тревожит. – Первая залпом выпила вино и со стуком поставила пустой бокал на стол.

– Погоди, не пори горячку, – неуверенно признесла настоятельница. – Статистика… Подумаешь, статистика. Все, о чем ты говоришь, случалось и пятьдесят, и больше лет назад. Тут анализ нужен. Ты к ученым обращалась? Что они говорят?

– Да ни хрена они толком не говорят, – раздраженно махнула рукой Первая. – Как всегда. С одной стороны, конечно, нельзя не согласиться, но с другой следует учесть. Несут обычный вздор, который они всегда несут, когда не знают, что сказать по существу.

– Понятно… Да, озадачила ты меня, надо признать. И озадачила серьезно. Так, погоди, сейчас я попробую догадаться сама, чего ты на самом деле от меня хочешь.

– Попробуй.

– Да, в общем, с учетом всего вышесказанного и того, что совсем скоро должен состояться всеземной Собор, это не трудно. Ты хочешь, чтобы я подняла эти вопросы на Соборе. Так?

– Я всегда знала, что ты умная, – сказала Первая, наполнила бокалы вином и подняла свой. – За то, чтобы у нас все получилось.

– Давай, – согласилась Луук Ши. – У тебя, у меня, и у всех нас. И да поможет нам Великая Матерь!

Глава XVII

Вертолет трясло, словно запойного алкоголика с глубокого похмелья.

А грохот в кабине стоял такой, что перекинуться с кем-либо словом не было никакой возможности. Разве что, если крикнуть в самое ухо, но особой необходимости в разговорах не возникало, и потому все молча и терпеливо ожидали конца этой воздушной пытки.

Кое-кто даже спал.

Или делал вид, что спит. Во всяком случае, тот же Фат Нигга, как смежил очи в самом начале, обмякнув всем своим длинным телом в неудобном жестком кресле, так ни разу их пока и не открыл. Неужто на самом деле спит? Все может быть. У пластунов должны быть хорошие нервы. Впрочем, у оперативниц Службы FF нервы должны быть не хуже. Но я не сплю – не могу. Уж больно трясет и грохочет. Да и времени на сон не так много. Лететь всего час, не больше, как сказал Бес. То есть, еще минут двадцать. И Тепси тоже не спит. И Ровего. А Бес так и вообще торчит у пилота, и дверь закрыл. Может, там удобнее, и он тоже спит? Не удивлюсь. Ночка у него была та еще. А уж про утро и говорить не приходится. Все-таки неожиданно все получилось. Неожиданно и странно. И в первую очередь неожиданно для себя самой. Та же Тепси на сто процентов уверена, что я все это затеяла, чтобы получить уникальные разведданные, а заодно, воспользовавшись удобным случаем, обрести свободу. Ну, если разобраться, то доля истины в этом есть. Мы действительно очень мало знаем о том, что творится по ту сторону Северных гор. Точнее, о тех территориях нам, – практически, – вообще ничего не известно. Просто очередное серое пятно на карте планеты. Серое и радиоактивное. Грязный след последней, развязанной мужчинами, войны. Много таких следов на Земле – все не изучишь. Да и незачем было. Что там может быть интересного? А «дикие», вот, заинтересовались. Что ж. То, что интересно «диким», должно быть интересно и нам. Выигрывает тот, у кого наиболее полная информация – это старый закон. Так что с этой точки зрения все верно, и мы не могли поступить иначе. Если правильно это подать, то, глядишь, еще и благодарности заработаем. А то и побрякушки на грудь. Хотя побрякушки – это вряд ли. Йолике, конечно, подруга, но и начальница строгая. Не удивлюсь, если первым делом схлопочу по возвращении строгий выговор. С занесением и лишением премиальных за квартал. За утрату, так сказать, бдительности во время проведения боевой операции. Н-да. По возвращении… Так зачем ты, все-таки, решилась на эту авантюру, старшая оперативной группы Кася Галли, а? Нет, не для отчета, а для себя. Если честно? Неужели все-таки, действительно, что называется – влюбилась? Или это просто давно сдерживаемое либидо разыгралось? Да, в постели он хорош, не скрою. Как раз мой размер и темперамент. Симус этот тоже был ничего, но холодноват, если на мой вкус. А Бес… То, что надо. Но, если это просто, как ты говоришь, либидо, то отчего ты так взволновалась, когда узнала про дуэль и про то, что он уходит в долгий рейд? Почему сразу, не раздумывая, приняла решение идти с ним? Откуда, из каких глубин подсознания или сердца, выскочило это непререкаемое: «Я иду с тобой!». И почему даже сейчас, когда он, вроде бы здесь, в двух шагах, за тонкой металлической дверью, но ты его не видишь, хочется встать, открыть эту чертову дверь и крикнуть ему в ухо: «Ради Великой Матери, Бес! Иди ко мне и сядь рядом, чтобы я тебя видела. Мне это необходимо». Нет. Пожалуй, ни Тепси, ни Йолике, ни кому бы то ни было я всего этого рассказывать не буду. Разыгравшееся либидо все они, несомненно, поймут – сами такие. А вот то, что я, кажется, на самом деле влюбилась, как в старинных романах… Нет, не буду рассказывать. Тем более что и сама еще не знаю до конца, что со мной происходит, и не очень понимаю, что нам делать дальше. Ну, разумеется, сейчас у нас на повестке дня в первую очередь – дальняя разведка вместе с Бесом, Ровего и Ниггой. Нельзя же, действительно, упускать такой случай, раз уж вызвались. А вот что потом…