– Чтоб тебя! Подожди! – крикнул Артур и хотел было побежать за ней, но владелец харчевни быстренько остудил его пыл, помахав ему перед носом неуплаченным счетом за инжировую воду. – Да, да, – в страшной досаде вскричал клипсянин, пытаясь как можно быстрее достать монетки. Глаза его с напряжением следили за Тэнкой, которая выбежала вслед за незнакомцем.

«Глупая девчонка!» – про себя выругался Артур, действительно искренне жалея в этот момент, что связался с сумасбродной Тэнкой, Кагилу и прочими делами. Теперь он вынужден быть ее нянькой вместо того, чтобы находиться уже на полпути в Беру!

Расплатившись с владельцем заведения, Артур выскочил на улицу. Как теперь оставить весточку Алану, если тот вдруг сейчас вернется? Артур не знал, а Тэнка уже скрылась в гуще людей. Артур принял решение и бросился за ней, расталкивая потных прохожих. Люди недовольно смотрели ему вслед; некоторые даже с осуждением кричали: «Грубиян!», но его это нисколечко не смущало. Главным казалось скорее догнать Тэнку. Если бы она и вправду была мальчиком, что ей подходило куда больше, Артур бы с ней особо не церемонился и надавал бы тумаков, но тот факт, что она все-таки являлась особой женского пола, увы, требовал более деликатного обращения.

Торговцы протягивали к Артуру грязные руки, цеплялись за его одежду, всячески мешая продвигаться вперед. В ушах у него звенел их крикливый надломленный голос: «Купи, купи, купи». Улицы меняли свою форму прямо на его глазах, и он не всегда успевал прошмыгнуть за Тэнкой и ее сопровождающим. Толстяк на удивление оказался весьма проворным малым, как только вышел на улицы Мира чудес. А может, просто и его увлекла снующая толпа и понесла по своим водам, как щепу, куда-то вперед.

Внезапно Тэнка с незнакомцем свернули с оживленной дороги, и Артур очутился в прохладе уютного дворика. Вокруг не было ни души, ибо люди со всеми своими скарбами продолжали плыть по течению главной торговой улицы. Здесь же царили тишина и уединение. В центре дворика росли два больших платана, которые и давали спасительную тень. Тэнка стояла рядом с мужчиной: они о чем-то мирно беседовали.

Артур подошел к ним, с огромным неудовольствием глядя на подругу. Она, впрочем, старательно отводила взгляд, делая вид, что не знает его.

– Вот мы и пришли, – как бы для всех проговорил толстяк. – Этот шатер, что вы видите перед собой, и есть тот самый приют для нуждающихся.

Артур с недоверием покосился на полотняный дом, что возвышался прямо перед ними. Легкая, почти невесомая парчовая ткань, из которой были сделаны стены, выглядела весьма дорого и была украшена узорами, вышитыми золотыми нитями. У входа лежал чудесный пестрый ковер с изображением орла. Возле дома журчал фонтанчик, и из него текла не простая, но розовая вода! Артур, конечно, мало понимал культуру армутов, но все же ему слабо верилось в то, что дома для нуждающихся могут выглядеть подобным образом. Это место скорее относилось к дорогим хоромам какого-нибудь знатного господина, но уж никак не к приюту для бедных!

– Сейчас я позову своего друга, будьте добры, подождите здесь, – проговорил незнакомец и проворно скрылся в недрах дома.

– Ты совсем спятила, да? – накинулся Артур на Тэнку. – Пошли отсюда быстрее.

– Я никуда не пойду, – упрямо возразила Тэнка, чем вызвала огромное желание хорошенечко вздуть ее. – Послушай, Артур… – произнесла она уже другим, более мягким голосом, увидев его выражение лица. – Это мой шанс, понимаешь? Я буду вечно себя корить за то, что он у меня имелся, но я его упустила! Вдруг господин Ролли действительно хочет помочь…

– Кто, этот толстяк с маслеными глазками? Ты его лицо видела? – взвился Артур, но тут за его спиной раздался холодный голос, не предвещавший путникам ничего хорошего:

– Не очень-то вы любезны, отрок, по отношению к тому, кто пригласил вас в свой дом!

Артур обернулся и увидел того же толстяка, во взгляде которого уже не находилось притворной доброты. Сейчас его глаза казались холоднее мрамора, которым были отделаны пещеры Кагилу, а жирные после плова губы его раздвинулись в наглой усмешке. Рядом с ним стояло трое подтянутых армутов с оружием в руках.

– Схватить их, – коротко приказал толстяк, и мужчины поспешили выполнить приказание.

И Артур, и Тэнка сопротивлялись как сумасшедшие, но что они могли сделать против троих сильных мужчин? Их тут же связали, изрядно при этом поколотив, и потащили внутрь шатра.

Артур глянул на Тэнку и хотел было пробормотать ей что-то язвительное, но, увидев ее расстроенное, поникшее лицо, не стал этого делать. Он вновь вспомнил слова трюкача про то, что никакие законы не работают в Мире чудес и каждый тут может делать что хочет. Артур в бессилии закрыл глаза, а перед его мысленным взором проносились образы друзей – Тина, Дианы, Триумфии, Даниела, Тода, Антуана и других. Они словно бы прощались с ним навсегда.

Глава 9

Если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно

Сури все не осознавала своего счастья. Она свободна от издевательств старухи и вроде бы наконец принадлежит сама себе! Однако неприятное предчувствие занимало сейчас ее прелестную маленькую головку. Ей чудилось, будто она не освободилась в полной мере и, как и раньше, зависима, но вот от кого? На этот вопрос она не знала ответа. У Сури не было семьи, но не в том, разумеется, смысле, что она не была рождена матерью, а в том, что она не знала родных.

Все то время, сколько Сури себя помнила, она ютилась бок о бок с чудовищной женщиной, которая практически убила ее волю к жизни. Единственной целью ее недавнего существования была свобода. И вот она реализовала заветные мечты, но, к сожалению, когда ищешь смыслы в самой земной жизни, то понимаешь, что, раз достигнув их, бытие приобретает некую бессмысленность и ненужность, поэтому счастливы те, кто может находить суть за гранью привычного мира, где ни время, ни люди, ни обстоятельства не властны.

Сури добилась всего, чего хотела, и теперь мучилась от совершенного непонимания, что ей следует предпринять дальше. Искать семью она не желала, ибо уже не считала себя принадлежащей к вообще какой-либо общности людей, пусть даже объединенной кровным родством. Скитаться по свету, выставляя себя в роли нищей сиротки, казалось ей недопустимым – ведь и у пожизненных пленниц может быть чувство гордости.

Что делать и стоит ли вообще стараться?