можешь говорить все, что приходит в голову, — ответил я. — И задавать любые вопросы. И делать любые предложения.

— Милорд, это будет слишком нагло, — возмутился Грегор.

— Ничего, переживу, — раздраженно ответил я, накрывая котел крышкой и прижимая ее камнем. — Но какую-то решетку сделать нужно.

— Я этим займусь, — кивнул Грегор. — Завтра же схожу к кузнецу.

Мы оба знали, что впереди у меня работа с гроссбухами и мне будет банально некогда бегать по мастерам и объяснять на пальцах, чего я хочу. Это, кстати, была одна из причин, почему мне помогал именно Грегор. У него было достаточно авторитета и власти в отряде и городе, чтобы его слушались, при этом сам мужчина был крайне исполнителен и просто делал то, что от него требовалось. Идеальное сочетание для ассистента. Почему-то я был уверен, что через пару дней-неделю он вовсе переоборудует всю эту комнату. И будут у нас и новые котлы, и подставки, и прихватки и вообще, все необходимое для варки.

Изначально, когда я вкратце объяснил Грегору, чем мы будем заниматься, мужчина мне не очень поверил, но я быстро смог убедить его довольно простыми аналогиями. Вареное мясо хранится лучше, чем сырое, а закрытое солью — еще дольше. Так что мы просто сварим его и закроем от воздуха, но не солью, а сразу в горшках, закупорив все пчелиным воском. Это было очень похоже на процесс закваски капусты и грибов, который был тут понятен каждому ребенку, но я скорее провел аналогию с розливом вина и пива по бочонкам, которое могло храниться в такой таре месяцами, когда как в открытом виде пиво кисло за пару дней. В итоге Грегор быстро втянулся в процесс, да и, строго говоря, в пастеризации не было чего-то принципиально сложного. Если я смогу найти источник дешевого стекла — а для меня было необязательно, чтобы оно было прозрачным или пригодным для красивой посуды и украшений — все станет в разы проще. Ведь стекло прочнее, точно не пропускает воздух и ему можно легко придать любую форму во время выдува, в отличие от горшков, которые на любом этапе производства могли уйти в брак. Можно было даже придумать железную форму для стеклодувов, чтобы облегчить процесс и сделать будущие стеклянные банки примерно одинаковыми. Планов у меня было много, но сначала нужно было понять, смогу ли я сделать простейшие консервы в глазурованной глине.

Понятно, что это не повседневная еда, но и как великий Наполеон Бонапарт, я видел в консервах огромный военный потенциал, в полной мере прочувствовав на собственной шкуре проблемы со снабжением во время пограничных рейдов и стычек с варварами.

Когда минуло четыре часа, мы сняли котел с огня и проверили содержимое. За время длительной пастеризации еще один горшок лопнул, но один — остался цел. Мы аккуратно вычерпали лишнюю воду, оголив горловину с крышкой. Грегор ловко растопил на водяной бане кусок дорогой свечи, после чего мы залили пчелиным воском специально сделанную канавку, чтобы перекрыть ход воздуха. Была бы у нас тонкая жесть или какая-нибудь железная зажимная крышка, стоило бы перевернуть горшок вверх дном и прокипятить мою кустарную консерву еще и снизу вверх, но это будет возможно, только когда я раздобуду стеклянную посуду и придумаю, чем заменить привычную железную крышку.

Когда воск улегся, мы аккуратно вычерпали воду до половины и оставили всю конструкцию в котелке, остывать. Завтра утром Грегор достанет горшочек, осмотрит его на предмет трещин и установит в холодной комнате на хранение. Первый срок испытаний — две недели.

К моему удивлению, когда я спустился в спальню, Эрен еще не спала, хотя время было ближе к полуночи.

Девушка сидела за столом в одной сорочке и легкой шерстяной накидке на плечах, пролистывая один из гроссбухов при неровном свете свечи. На другом конце стола были накрыты простые закуски — хлеб, немного отварного мяса, вареные яйца, пара кусков козьего сыра. Там же стоял стакан для чая, а на самом краю камина висел чайник.

Она ждала меня.

— Доброй ночи, милорд, — степенно проговорила Эрен.

— Почему вы еще не спите, миледи? — спросил я, проходя мимо девушки за ширму, где стояла ванна и предметы для умывания.

За целый день в «лаборатории» я пропитался запахом жира и копотью от горячих углей.

— Не могла уснуть, решила подготовиться к завтрашнему дню, — после недолгого молчания наконец-то ответила моя жена. — И вы не пришли сегодня на ужин.

— Вы ждали меня? — спросил я, стягивая через голову рубаху.

— Как я могла вас не ждать? — удивилась Эрен. — Я думала, мы обсудим завтрашний день.

В голосе Эрен на секунду я услышал легкий упрек. Как же быстро она стала жадной — несколько ужинов вместе уже в ее голове стали нашей традицией, временем, когда мы общаемся. И поняв, что сегодня я не приду, девушка осталась ждать, рискуя засидеться за книгой до глубокой ночи.

— Если вы хотите, я всегда буду приходить на ужин, — ответил я, выходя из-за ширмы и вытирая мокрые волосы и бороду.

Я опять завернулся в одну простынь, но на этот раз сделал это специально. Едва я увидел свою жену, то сразу же вспомнил, как стоял над кроватью прошлой ночью, пожирая глазами ее тонкую фигуру. Мне тоже было что показать. Постоянные физические нагрузки, довольно сбалансированное питание и общее физическое развитие оригинального Виктора Гросса делали меня заметным мужчиной. Широкая спина, плоская грудь, чуть проступающий из-под тонкой жировой прослойки мощный пресс. Конкурс по бодибилдингу я не выиграю, но по местным меркам я был сложен крайне и крайне хорошо. А мужское атлетичное телосложение всегда и во все времена было привлекательным.

Заметив, как покраснели щеки Эрен, и как она быстро отвела от меня взгляд, я демонстративно продефилировал мимо девушки, показывая на этот раз и широкую, мощную спину. А когда я подошел к сундуку с одеждой, то просто сбросил простынь и, продолжая стоять к жене спиной, начал переодеваться в свежее. Слуги знали свою работу — грязная одежда исчезала каждое утро, когда я уходил из комнаты, а к вечеру появлялась в сундуке, выстиранная и высушенная. Идеальный механизм, который не давал сбоев.

Я спиной чувствовал любопытный взгляд Эрен, ожидая, что моя жена опять начнет говорить мне о приличиях, но к моему удивлению, она промолчала. А когда я переоделся и обернулся — она демонстративно смотрела в гроссбух.