class="p1">Просияв, я поворачиваюсь обратно к друзьям, смотрящим на меня почти благоговейно.

– Мы договорились. Драконы вступают в Смертный Союз.

Все смертные, до чьих ушей это долетает, ликуют. Рекса молотит в воздухе кулаками. Цендрион, понявший каждое слово нашей беседы, пригибает морду и кланяется.

– Боюсь, мне повезло меньше, чем моим сородичам, – шепчет он на драконьем, чтобы услышала только я. – Моя судьба остается сплетенной с жизнью Залора.

– Я здесь, чтобы спасти тебя, – напоминаю я. – И так или иначе это сделаю.

Вален присоединяется ко мне на краю утеса, мешая Цендриону возразить. Поворачивается кругом, чтобы обратиться к войску.

– Элдрианцы! – Его выкрик эхом раскатывается по хребтам и каньонам. Созвучно грохочут двенадцать тысяч пар ног, смертные расы встают по стойке смирно. – Сегодня мы, все виды нашего мира, собрались здесь и объединились для того, чтобы сразиться с Лордом Теней и победить его, – грохочет Вален. – Светоносица заручилась поддержкой наших последних, сильнейших союзников. Генералы, атакующие чары наизготовку!

Голоса передают приказ Валена по рядам. Командиры строят взводы заклинателей. Краем глаза я вижу, как в северной части войска разворачивает свой отряд генерал Праксус.

Рекса, Ашер, Цендрион и Фир'тал приближаются ко мне. Рекса воспользовалась возможностью обернуться. Она стала пятнистым драконом. Достойный выбор.

Фир'тал испускает пронзительный крик, и по его команде из построения взлетает стая пылающих фениксов. Они взмывают вверх, рассеиваясь среди своих крупных драконьих собратьев. Воздух колеблется и мерцает от потоков жара, и я понимаю, что волшебные птицы создают раскаленные огненные щиты.

Фир'тал наклоняет ко мне голову. Я тянусь к нему и поглаживаю его грудь тыльной стороной ладони. Не знаю, что именно он символизирует в моем подсознании. Он был удобным спутником в путешествии, но не воплощал что-то явное, как другие мои любимые.

Или воплощал?

– Твой огонь сохранил мне жизнь, – говорю я ему. Он ухает и опускает голову, принимая благодарность. Затем взмахивает крыльями, разбрасывая искры, и взмывает ввысь, чтобы присоединиться к своим сородичам.

– Я с Рексой, – говорит Ашер, закидывая колчан на плечо и готовя лук.

– Прощай, – неосознанно, по глупости говорю я.

Он медлит, прежде чем забраться Рексе на спину. Тихо спрашивает:

– Это конец?

Я качаю головой.

– Победа будет за нами. Обещаю.

– Ни на секунду не сомневаюсь. – Чуть заметная грустная улыбка дрожит на его губах. – Но ты меня еще увидишь, а вот я тебя – уже больше никогда, верно?

Меня пронзает печальный трепет. Ашер правильно расценивает мое согласное молчание. Он делает два широких шага ко мне и заключает меня в объятия. Шепчет:

– Спасибо.

– Не сглазь. Мы еще не победили.

– Не за это. За все, что ты сделала. Если я правильно понимаю, все мы связаны с тобой, – а значит, и с Землей.

Я сглатываю комок в горле, обвивая его руками.

– Вроде того.

– Что ж, хочу, чтобы ты знала: Земля прекрасна.

– Ты никогда не был на Земле.

– Нет, но я живу на Солере двадцать лет. И Солера невообразимо прекрасна.

Я обнимаю его крепче.

– Это бесспорно.

– Тогда по определению прекрасна и Земля. – Он отстраняется, держа меня на расстоянии вытянутых рук. – Ты смогла поверить в красоту Солеры только потому, что тебе было откуда эту красоту черпать.

Откуда он всегда точно знает, что мне нужно услышать?

– Если бы знала, что встречу тебя, – говорю я, – покончила бы с собой гораздо раньше.

Ашер сердито хмурится и сжимает мои плечи.

– Не смешно.

– По-своему, смешно.

Он не впечатлен, а вот в глазах Цендриона за его спиной мелькает огонек. Рада, что кто-то оценил мой юмор. Если не смеешься, то плачешь, – а я уже наплакалась.

– Береги себя, – шепчет Ашер. Отходит к Рексе и запрыгивает ей на спину. Она расправляет драконьи крылья, сквозь перепонки сочится кровавый солнечный свет. Волна скорби сжимает мою грудь, к горлу подступает жар. Наконец приходят нужные слова:

– Спасибо тебе.

Я думала, что эта история о том, как я спасаю его, но в конце концов он спас меня. Все мои любимые спасли.

«Еще нет».

По венам снова растекается холод. Я еще не погибла, но точно не в безопасности. Война на Земле будет гораздо менее героической, чем описанная здесь, но куда более суровой. Поле боя – моя ванная. Цель – добраться до телефона. Позвать на помощь.

Черт, я смирюсь даже с проклятым тысячедолларовым счетом за скорую, если уцелею. Такую цену стоит заплатить за то, чтобы пережить эту ночь.

Я протягиваю руку, и Цендрион подходит ко мне. Говорит:

– Я с тобой до конца.

– Как и я, – добавляет Вален.

Мое сердце противится, но я качаю головой.

– Ты нужен на земле, чтобы вести солдат. Еще не все решено.

Он хмурится.

– Ты не сможешь управлять ими с помощью силы?

– Мое сознание… расплывается. – Я ловко избегаю слова «умирает». – Чем более узкой будет моя задача, тем успешнее все пройдет. Ты командуешь войском. Я разбираюсь с Залором.

Связываюсь с Лордом Теней. Воссоединяюсь со своим телом. Возвращаюсь в царство живых.

Вален не спорит. Он военный стратег. Он все понимает.

– Хочу, чтобы ты знал, что ничего более настоящего я никогда не чувствовала, – говорю я, указывая на нас двоих. – И было приятно почувствовать такое хотя бы раз. Я буду всегда дорожить этими воспоминаниями.

Вот она – пресловутая почти-что-улыбка, видимая, только если о ней знаешь.

– Вполне возможно, ты почувствуешь это снова. Если мы сегодня победим, у тебя вся жизнь будет впереди.

– Я – отвратительная балбеска, ненавидящая людей и не умеющая нормально с ними общаться, которая хочет, чтобы ее обожал идеальный Прекрасный Принц, но не хочет секса. – Губы у меня кривятся. – Не уверена, что ты представляешь, как трудно будет найти кого-то подходящего на Земле. Отношение к сексу – наименьшая из моих проблем в этом уравнении.

– Ты знаешь, что все это неправда, – говорит он.

Привычка велит мне спорить, но я принимаю сознательное решение этого не делать. Вален – самый умный человек из всех, кого я знаю. Возможно, он прав.

Я так долго слушала свой темный голос, что он исказил мои представления о себе. Он сказал мне, что я чудовище, и я безоговорочно поверила. Теперь, когда с моих глаз спала пелена, я вижу правду: я сложный, многогранный человек, прекрасный в своем несовершенстве. Да, я проиграла несколько сражений, но, клянусь всеми богами Солеры, эти провалы не станут роковыми.

– Ты достойна любви, дорогой автор, – добавляет Вален. Что-то в звучании его голоса разбивает мне сердце. – Никогда этого не забывай.

– Ничего не обещаю, – усмехаюсь я.

Если я снова обниму его, то потеряю остатки собранности,